Няня из Чайноботтам полностью

На том, чтобы он сказал именно так, настоял Хоппер, считая, что это будет как нельзя уместно. Констебль выудил эту фразу из какого-то дамского романа, который пересказывала ему сестра. Более того, он хотел, чтобы доктор добавил обращение, которое было в книге, ведь якобы без этого «цитата была бы не полной». Но на подобное доктор пойти уже не мог, ведь в романе говорилось: «И прошлое настигло вас, Лаура».

Старший сержант Гоббин злобно усмехнулся.

– Лаура. Вы забыли это имя, доктор Доу. Если уж вы разбрасываетесь столь известными цитатами, могли бы уже озвучить ее полностью. Досадное… упущение.

Он бросил несколько быстрых взглядов по сторонам, явно пытаясь понять, есть ли здесь еще кто-то.

– Как вы попали в мой дом? Вы точно не воспользовались моим тайным ходом – я бы заметил. И дверь взломать не смогли бы…

– Вы полагали, что обезопасили себя, господин сержант, но все же стоило запереть люк в канализацию.

– Он был заперт на засов. Снаружи его открыть невозможно!

– И тем не менее, я здесь.

– Плевать! – рявкнул Гоббин. – Какого лысого вы здесь забыли? Говорите, или я пристрелю вас как собаку!

Доктор поднес папиретку к губам, медленно затянулся и выпустил струю темно-красного дыма.

– И часто вы отстреливаете собак?

– Намного чаще я отстреливаю людей. И сегодня список пополнится.

Доктор не повел и бровью. Лучше, чем скальпелем, он умел владеть разве что лицом.

– Прошу вас, давайте без угроз, господин сержант. Опустите оружие, присядьте, позвольте предложить вам папиретку. Могу добавить к ней несколько капель успокоительного раствора.

Натаниэль Доу никогда не испытывал трудностей с общением, если дело не касалось навязчивых личностей, – скорее это у прочих часто возникали трудности в общении с ним: они отчего-то воспринимали его слова, как насмешки или даже оскорбления, хотя он всего лишь говорил то, что думает.

Вот и Гоббин, очевидно, решил, что он над ним издевается.

Сделав несколько шагов к креслу, в котором сидел доктор, старший сержант остановился и в ярости прорычал:

– Вы предлагаете мне присесть в моем же доме?!

– Нам предстоит долгий разговор, а долгие разговоры удобнее вести сидя. К тому же я полагал, что габенские полицейские больше любят сидеть, чем стоять.

Гоббин, казалось, вот-вот разлезется по швам, как тряпичная кукла, из которой пытается выбраться крыса. Гнев сержанта выплеснулся наружу, потек по напряженной руке…

Доктор понял, что гнев этот вот-вот потянет за собой указательный палец Гоббина, и сказал:

– «Чайноботтам».

Старший сержант застыл. Его губы шевельнулись, но он не издал ни звука.

– О, я вижу, что вы меня поняли. Нам все известно, господин сержант.

– Нам?

Доктор глянул за спину Гоббина, и тот резко обернулся.

В нескольких шагах от старшего сержанта, направив револьвер в его лицо, стоял тот, чье присутствие здесь для него было столь же невероятным, как и присутствие доктора Доу.

– Хоппер?! – потрясенно выдохнул Гоббин.

– Опустите револьвер, сэр, – с каменным лицом потребовал констебль.

– Мы думали, ты убит! Где тебя носило?!

– Я раскрыл «Д-об-УК», сэр.

Гоббин выпучил глаза.

– Ты…

– Сэр, я ведь приказал вам опустить оружие. Не заставляйте меня вас дырявить.

– Да как ты смеешь, вокзальная крыса?! Думаешь, что можешь…

Его слова прервал раздавшийся из прихожей влажный чих.

– Кто там?! – крикнул Гоббин. – Покажись! Все выходите, шелудивые псы!

– Сэр, сопротивление бесполезно. Не усложняйте все.

– Усложняю?! Я?! Да кем ты себя возомнил, урод тупоголовый?!

Хоппер, казалось, потерял самообладание.

– Заткнитесь, сэр! Я возомнил себя собой! Констеблем на службе города! И я здесь делаю свою работу! Арестовываю убийцу! Ясно вам?!

Гоббин ошалело выслушал отповедь подчиненного. А затем усмехнулся и покачал головой.

– Что бы ты там себе ни думал…

– Вам ведь сказали, – начал доктор Доу и, когда Гоббин повернул к нему голову, нажал на спусковой крючок инъектора, который до этого прятал под локтем.

Ампула вонзилась в шею старшего сержанта. Тот поднял руку, чтобы вытащить ее, открыл рот, явно намереваясь высказать очередное ругательство, и в следующий миг рухнул на пол.

– Сопротивление бесполезно, – закончил доктор…

…– Вот чего я не могу понять, – сказал Натаниэль Френсис Доу. – Зачем нужны гардины в доме без окон?

– Вас это сейчас волнует? – возмущенно бросил Хоппер. – Главное, что у этих треклятых гардин оказался подходящий шнур.

Старший сержант Гоббин сидел в кресле со связанными руками, опустив голову на грудь.

Глядя на него широко раскрытыми глазами, Шнырр Шнорринг прятался в потемках. Он опасался приближаться и старался не издавать ни звука: даже обездвиженный старший сержант полиции Тремпл-Толл вызывал у него трепет вперемешку с острой чесоткой в той части головы, которая отвечала у него за сохранность собственной шкуры.