«Ничего, Гоббин, – сказал мой напарник. – Ты скоро поймешь, как здесь все устроено». Он попытался всучить мне деньги, но я отказался их брать. «Что ж, – со смехом сказал он, – не хочешь брать свою долю – дело твое, но, когда будешь идти к сержанту Феггереру, передай ему от меня его долю…»
Выхода не было. Но я все еще мог не участвовать в том, чем занимался Клык. Так мне казалось. Между тем у жизни было на это свое разумение: когда я вернулся домой, то застал свои чемоданы выброшенными на улицу. Что мне оставалось? Я отправился в паб, где любил посидеть Клык, и потребовал свою долю. Он уже знал, что так будет, и даже заранее заказал мне кружку эля. «Присаживайся, Гоббин, – сказал он. – Выпьем. Держись меня – и все у тебя будет складно…»
Так я стал «вторыми руками» у Клыка. Он сдержал слово: от одного негласного дела к другому жизнь постепенно налаживалась. Ну а совесть… Совесть мою закопали вместе с честным констеблем Дейни, который умер в бедности и одиночестве, без гроша в кармане. На его месте мог быть я, если бы не согласился помогать Клыку.
Я все это рассказываю за тем, чтобы вы поняли, как стряпались и иногда стряпаются сейчас дела в Доме-с-синей-крышей.
То, к чему я веду, произошло вскоре. Однажды, когда я пришел на службу, меня к себе вызвал сержант Феггеррер и сообщил, что я заслужил отпуск. Многозначительно подмигнув, он сказал, что мне «не повредит морской воздух».
Я терялся в догадках, но все быстро встало на свои места. У выхода меня уже поджидал Клык. Он пояснил: «У нас новое негласное дело. На этот раз долгое и не в Габене. Собирай чемодан, завтра отплываем. Работенка обещает быть прибыльной…»
Вручив мне билет на пароход «Гриндиллоу», он отправился собираться. Я последовал его примеру.
Так я и оказался на борту парохода. Тогда я еще ничего не знал ни о Боттаме, ни о мисс Эштон.
Когда мы заселились в каюту, Клык ввел меня в курс дела – сказал, что нанял нас лично судовладелец. Этот господин якобы что-то не поделил с деловыми партнерами, они нарушили условия договора и своими необдуманными действиями создали риски для его предприятия. Обманом с помощью компании «Чайноботтам» они привезли в город некий очень опасный груз из разряда таких грузов, о которых никто не должен узнать. Господин Боттам расторг договор, но груз остался у него. Нашей с Клыком задачей было дождаться, когда пароход доберется до определенного места и избавиться от трех ящиков, сбросив их в море.
Все это было очень странно, и я начал задавать вопросы. В частности, меня интересовало, зачем нужны такие сложности и почему не уничтожить груз в Габене. Клык отвечал, что дело, мол, в содержимом ящиков, будто это содержимое является источником заразы, которая способна вызвать пандемию. В случае, если она начнется в Габене, связь с «Чайноботтам» тут же раскроется и во всем обвинят самого господина Боттама.
Все это было так же мутно, как ил на дне бутылки «Понтабрюха». Я не поверил ни единому слову Клыка, но он убедил меня не копаться в замыслах нанимателя и добавил, что вознаграждение за работу будет таким, что даже со своей долей я стану чуть ли не самым богатым фликом во всей Саквояжне. И, помимо этого, в случае, если все пройдет гладко, он выдаст рекомендации к моему повышению. Клык признался, что самого его от службы уже воротит и после этого дела он планирует выйти в отставку, прикупить себе домик на Набережных и устроиться, как мышь на складе сыра.
Его слова меня несколько успокоили: работенка не казалась сложной. Дождаться нужного момента и сбросить ящики в море? Да в Саквояжне у меня были дела не в пример забористее.
Вы и сами догадываетесь, что все усложнилось, так? Знаете, как говорят? Хочешь сломать себе ногу – споткнись об женщину.
Плаванье было долгим и довольно скучным. Проклятая качка, вонючий дым из труб, невыносимое общество Клыка. Все усугублялось тем, что наш класс билетов не допускался в кают-компанию. Пыльное море казалось бесконечным и с каждым новым днем, проведенным на этом корыте, я все сильнее его ненавидел. Пока не встретил ее.
Лилли… Мисс Эштон…
Она была веселой, остроумной. Нечто чистое, искреннее, настоящее – я поверить не мог, что она из Саквояжни: так сильно мисс Эштон не походила на циничных, едких и мрачных женщин, которых я встречал в Габене. Ее красота так крепко отпечаталась в моих мыслях, что я… В общем, я споткнулся об женщину.
Наша первая встреча произошла в какой-то из совершенно одинаковых дней плаванья. Я бесцельно болтался на палубе, предпочтя пронизывающий морской ветер затхлости каюты и еще большей затхлости общения с Клыком.
Пройдя по пассажирской палубе к носу судна, я уже было собирался подняться на бак, когда за спиной раздался встревоженный возглас: «Улетает! Ловите! Моя “шляпка” улетает!»
Я обернулся, и в следующий миг последовал удар. Мне в лицо влетела… Нет, вовсе не шляпка. Это была книга – шелестя страницами, она попала мне точно в нос. И хоть книга была в мягком переплете… Что случилось, доктор? Вас тошнит? А, терпеть не можете книги в мягком переплете? Понимаю…
