– Тем не менее, даже такой зануда, как вы, не может спорить с тем, что все прошло, как по ноткам. – Мистер Паппи и не спорил; его хозяин продолжал: – Какова драма! Я будто вернулся в хорошие деньки чудесных марионеточных постановок. Актеры блистали. Все выходы из-за кулис были произведены невероятно точно и в нужный момент.
Мог бы мистер Паппи вздыхать, он сейчас непременно это сделал бы, ведь ему лучше других было известно: за восторгами Хозяина всегда следует критика. И он не ошибся.
– «Рокировка» удалась на славу, – сказал мистер Блохх. – Кукла отыграла свою роль, но, положим, можно было и поменьше положить в коляску взрывчатой смеси. Нашего доктора едва не задело.
– Вы сказали, что следов куклы не должно остаться, – проворчал мистер Паппи.
– Верно. В любом случае – итог вышел таким, как я его и задумывал. Это главное. Второе действие пьесы оказалась проще, чем первое. «Свет Фонаря» был близок к провалу ровно три раза. Я недооценил мистера Хоппера – его скрытую до сего времени тягу помогать окружающим.
– Зачем он вам? Почему вы его привлекли?
Мистер Блохх помолчал, обдумывая ответ, а затем сказал:
– У меня для него припасена еще одна роль в будущем. Что касается моей пьесы… Мальчишка бы не справился без его помощи – братья Финлоу слишком плохие актеры.
– К слову, о мистере Хоппере. – Мистер Паппи остановился и вытащил из кармана пальто конверт. – Вам передали письмо – не было возможности вручить его раньше.
Они продолжили путь.
Мистер Блохх на ходу вскрыл конверт и развернул бумагу. Прочитал вслух:
Дочитав, мистер Блохх с удивлением уставился на нечто, что было в самом низу письма.
– Что это, как думаете, мистер Паппи?
Мистер Паппи, не поворачивая головы, сказал:
– Полагаю, помада. Отпечаток губ.
– И зачем здесь этот отпечаток? Это какой-то тайный знак? Не могу разгадать его.
Еще один несуществующий кукольный вздох, и мистер Паппи пробурчал:
– Теряюсь в догадках, сэр.
Мистер Блохх убрал письмо. Какое-то время они шли молча.
Мистер Паппи превосходно умел улавливать настроение Хозяина и понял: того что-то беспокоит.
– Что-то не так, сэр?
– Нечто в этом деле не дает мне покоя. Это не столь важно, но…
– Значит, не все прошло, как по ноткам? – поддел Хозяина мистер Паппи. – Мне отправиться поискать ускользнувшую ноту?
– Я не люблю, когда вы дерзите, – отстраненно проговорил мистер Блохх. – В такие моменты вы напоминаете мне своего брата. То, что меня беспокоит, связано с сэром Крамароу. Он кое-что сказал. По его словам, им овладела мания, и именно данная мания заставила его сделать то, что он сделал.
– Он догадался, сэр?
– Пока нет. Не думаю, что он в принципе догадается, но нужно это учитывать.
Мистер Паппи повернул голову к Хозяину.
– Считаете, что наш друг со странными глазами не справился?
Мистер Блохх поднял руку, чтобы по привычке почесаться, и не нашел аргументов, чтобы этого не сделать: все же, пока он в образе, его манеры диктует именно образ.
– Я считаю, – сказал мистер Блохх, – что наш друг со странными глазами оставил что-то в мыслях сэра Крамароу. Некий подвох, видимо, мне назло. Он не может не справиться – вероятно, это самый талантливый человек, которого мне доводилось встречать. Поэтому я уверен, что ошибка исключена. Думаю, таким образом этот хитрец подает мне знак. Пока что это не бунт, но марионетка решила, что способна запутать мои нити.
– Мне приглядеть за ним?
– Сперва его нужно найти. После дела Черного Мотылька он скрывается.
– Займусь этим сразу же.
Мистер Блохх и его помощник свернули с улицы Бремроук и двинулись по переулку Фейр. Вскоре они уже были у входа в «Лавку игрушек мистера Гудвина».
Коляска неожиданно дрогнула. Из ее глубин раздалось шипение.
– Он просыпается, сэр.
– Замечательно. Дальше я сам, мистер Паппи. Отправляйтесь в Гарь и отыщите человека со странными глазами. Мне же предстоит еще одна беседа и обновление гардероба.
Мистер Паппи развернулся и пошагал обратно, к выходу из переулка. А мистер Блохх и коляска скрылись в лавке игрушек.
