– Доктор Доу! Доктор Доу – заголосил мальчик. – Вы спасли нас! Спасли Сэмми, вылечили всех! Остановили злодеев! Я знал! Знал, что на самом деле вы очень добрый, а не такой, как говорил Джаспер.
Дядюшка пронзил взглядом племянника, который тут же посчитал, что его ногти – это нечто невероятно интересное и требующее его срочного всестороннего внимания.
Винки отпустил доктора.
– Ты помнишь о пилюлях? – спросил Натаниэль Доу маленького работника станции кебов. – Когда режутся новые зубы – это весьма болезненный процесс. Давай им по пилюле в день, не больше.
– Я запомнил! – Винки похлопал себя по карману и натянул кепку, на которую миссис Трикк истратила целых две пачки порошка «Шемм» и которая, по мнению доктора, все еще являла собой кромешный твидовый ужас.
Мальчик подошел к Джасперу, и племянник доктора Доу широко улыбнулся.
– Какое приключение у нас вышло, скажи? Но постарайся в будущем не встревать в мрачные дела, Винки.
Винки рассмеялся.
– Нет уж, мне на всю жизнь хватило этих мрачных дел. Не терпится вернуться на станцию. Теперь только кебы!
Из прихожей донесся голос Лиса:
– Винки, сколько можно ждать?! Мне еще нужно успеть в Больницу Странных Болезней!
Винки сорвался с места и покинул гостиную. Хлопнула дверь.
– Зачем ему в больницу? – с легко читаемыми ревнивыми нотками в голосе спросил доктор. – Я ведь оказал им самую лучшую помощь, на какую только можно рассчитывать в этом городе.
Джаспер усмехнулся и, устроившись на диване, схватил с журнального столика свежий выпуск «Романа-с-продолжением». Вытащил из кармана пачку «Твитти». Убирать устроенный новыми приятелями беспорядок он явно не собирался.
– Лис что-то говорил о какой-то очень красивой медсестре со смешным именем, – пояснил Джаспер, листая журнал. – То ли Вертикрю, то ли Верминдрю, то ли…
С улицы раздался гудок кеба.
– Это за мной, – сказал доктор. – Меня ждет встреча в городе. Джаспер…
– Да-да, – утомленно ответил племянник, – если в твое отсутствие появится какая-то тайна, нужно тебя дождаться.
– Верно. И еще…
– Не открывать дверь Бенни Трилби.
– Да, но главное…
– Придумать способ, как вымолить прощение у миссис Трикк за свое поведение.
Доктор вздохнул.
– Будем надеяться, что она не станет долго злиться.
Натаниэль Доу уже повернулся, чтобы выйти в прихожую, когда Джаспер неожиданно сказал:
– Он солгал тебе.
– Кто? – недоуменно спросил доктор.
Племянник угрюмо смотрел на него, словно позабыв о своем журнале.
– Гоббин. Я думаю, он тебе все наврал. Очень подозрительное совпадение, что в пансионе он выцарапал какому-то мальчишке глаз, но его собственный глаз… Он же не сказал, что у него с глазом, так?
– Я не спрашивал.
– Уверен, это связано. Мне почему-то кажется, что именно он был тем заводилой, который хотел повесить предателя на лестнице пансиона. А еще он так и не сказал, зачем выдумал себе поддельную семью. Может, он и остальное выдумал.
– Думаю, этого мы уже не узнаем, Джаспер, – отстраненно проговорил доктор Доу. – Мне пора. Веди себя хорошо. И никуда не уходи. И не ищи тайны в моей газете.
– Хорошо, дядюшка.
Доктор Доу вышел в прихожую, поспешно надел пальто, цилиндр и шарф, взял зонтик и покинул дом № 7 в переулке Трокар.
Джаспер, как ни странно, не собирался нарушать слово. Он никуда не пойдет и постарается придумать, как снова вернуть расположение миссис Трикк. И уж точно он не планировал искать новые тайны в скучной дядюшкиной газете.
Племянник доктора Доу чувствовал, что это не требуется, и новая тайна совсем скоро, может быть, даже завтра или через неделю, сама постучится в дверь этого дома.
К тому же, если он снова нарушит обещание и встрянет во что-то, дядюшка точно лопнет от злости. А этого Джаспер хотел избежать.
И правда, что может быть хуже лопнувших от злости дядюшек?
***
Констебль Хоппер пожал плечами. А потом подумал и снова пожал.
– Я… гм… не уверен, что… э-э-э… могу это сделать, мэм.
Шедшая в шаге впереди медсестра остановилась и резко обернулась. Хоппер поежился: точно такой же строгий взгляд, как и у его сестры. Ну прямо один в один.
– Говорю вам, заберите его, констебль, – сказала девушка. – Он невыносим! Без преувеличения худший пациент, которого видела наша больница!
– Без преувеличения, но с преувеличением. – Хоппер попытался улыбнуться, но тут же порезался о немигающий взгляд медсестры и стушевался. – Ну не может же он быть прям худшим.
– А я вам говорю, может!
– Вы слишком строги к нему, сестра Вертихрю…
– Вердигрю! Я вас уже трижды поправляла!
Они продолжили путь и начали подъем по больничной лестнице.
– Это, возможно, не очень уютное место, но здесь есть свои правила, – раздраженно говорила медсестра. – Ваш напарник то и дело их нарушает – постоянно грубит, угрожает персоналу больницы расправой, требует обед посреди ночи, а еще… Вы бы только видели, что он вытворяет с уткой!
– Классический Бэнкс, – хмыкнул Хоппер. – Он терпеть не может уток. Это все знают.
Цоканье каблучков сестры Вердигрю и топот едва поспевающего за ней Хоппера перетекли на второй этаж.
Медсестра продолжала возмущаться:
