– Голос! – воскликнул Шнырр и поморщился. Он слишком резко дернул головой, и та едва не отвалилась.
Он вспомнил голос, глубокий баритон. Человек что-то ему сказал, но что именно?..
Больше Шнырр не помнил ничего.
Надеясь, что если утолит голод, то и память прекратит показывать ему «чайку», он сполз с постели и подошел к заслонке, привычно взялся за вентиль, попытался его провернуть и так и застыл.
Вентиль не поворачивался!
«Заперли?! Меня заперли?!»
Шнырр еще несколько раз подергал за вентиль, но итог был тем же.
В отчаянии повиснув на металлическом колесе, обитатель трубы возопил. Ведь думал же, что подобное может случиться, но так и не доделал запасной выход наружу. Все время были дела поважнее…
Положение выглядело препаршивым. Задохнуться он тут не сможет – хвала воздуховодам, но воздух, как известно, съестной ценности особо не представляет, и суждено ему, несчастному и обездоленному Шнырру Шноррингу, умереть здесь от голода и жажды. А он и так уже на грани смерти: все его запасы лежат в другой трубе!
Одна надежда, что кто-то услышит его крики и откроет заслонку.
Шнырр чуть вдохновился этой мыслью и прислушался. Никто вызволять его не спешил. Ах да, крики…
– Помогите! Я тут! Заперт! Спасите!
Саквояжня – не то место, где случаются чудеса, но даже здесь порой павший ниже всех нищий способен разобрать в луже отражение своей счастливой звезды.
Счастливая звезда Шнырра Шнорринга обычно пьянствовала в пабе, валялась в канаве или страдала от провалов в памяти, позабыв о том, что пора надевать свою звездную форму и вылезать на пост где-то на небосводе. Но сегодня, видимо, был особенный день.
Снаружи раздалось:
– Вы там?! Я услышал ваши призывы о помощи! Погодите, я сейчас вас выпущу.
Шнырр прочистил пальцами уши, решив, что ослышался.
Но нет, вентиль крутанулся. Кто-то потянул заслонку, и та отодвинулась на скрипучих петлях.
Шнырр вывалился наружу, боясь поверить в такую-то удачу. Но кто же тот добродетель, что его спас?
Разогнувшись, Шнырр сделал два шага и остановился.
Перед ним кто-то стоял. Свет уличного фонаря падал на пальто и котелок незнакомца.
И тут Шнырр понял, что никакой это не незнакомец.
– Ты! – потрясенно выдохнул он, увидев… себя же.
– Ты, – словно эхо, ответил другой Шнырр.
– Как?! Что здесь творится?!
Чувствуя, что сходит с ума, Шнырр, который вылез из трубы, схватился за котелок, придавив его к макушке и пытаясь тем самым заставить ум никуда не уходить.
Другой Шнырр широко улыбнулся, демонстрируя точно такой же набор кривых коричневых зубов, что был и у него самого.
– Ты просто перебрал накануне угольного эля, – сказал он доверительно. – Вот тебе и мерещится… А может, ты просто спятил? Или все проще: и я – это ты.
– Я – это я! – воскликнул Шнырр-из-трубы. – Ты – не я.
– Ты так в этом уверен, дружок?
– Уверен, и… Да если ты – это я, скажи то, что могу знать только я!
– Например?
– Как меня зовут?
– Это просто. Шнырр Шнорринг.
– Нет, как меня зовут на самом деле? Мое настоящее имя никто не знает, я его ни разу не назвал.
Другой Шнырр на мгновение замер, почесался, сплюнул через щель в зубах.
– Вот видишь, так я и…
– Вильберт Хэмишед Делакруа III.
Шнырр выпучил глаза.
– Но откуда? Откуда ты знаешь?!
– Я ведь сказал, дружок. Я – это ты. Но не волнуйся, скоро я исчезну, ты придешь в себя, у тебя еще немного поболит голова и все снова станет, как прежде.
Шнырр задумался.
– Поболит голова?
– Очень сильно. Неприятное ощущение, надо сказать.
Другой Шнырр резко кивнул, и тут дубинка опустилась на голову первого Шнырра. Вскрикнув, тот рухнул на землю.
Стоявший в шаге от него джентльмен в пальто, котелке и с шарфом на лице, поправил круглые защитные очки и убрал дубинку.
– Вы как всегда вовремя, мистер Паппи, – сказал мистер Блохх. – И хоть это было забавно, но мистер Шнорринг уже начал меня утомлять.
Разглядывая лежащего на земле без сознания Шнырра Шнорринга, он задумчиво почесался.
– Знаете, мистер Паппи, досконально повторить подобные грязь, мерзость и отвратительность даже мне оказалось не под силу. Хотя я очень старался. Надеюсь, никто не заметил разницы.
Мистер Паппи в ответ пожал плечами.
– Вы готовы? – спросил мистер Блохх.
– Странный вопрос, сэр, учитывая, что вы его задаете мне.
– И то верно. Берите ее. Возвращаемся в переулок Фейр. Мне пора переодеться. Как бы привычка чесаться не прицепилась…
Мистер Паппи исчез в тупике переулка, но вскоре раздался скрип колес, и верный подручный вернулся, катя перед собой черную коляску.
Вместе они покинули переулок и двинулись по ночному Тремпл-Толл.
Прохожих не было, экипажи с погашенными фонарями стояли вдоль обочин. На охоту вышли крысы. Они заполонили канавы, расселись на гидрантах и проходящих под карнизами трубах. Ночной Тремпл-Толл порой называли Городом Крыс.
– Нет, ну какова пьеса! – воодушевленно провозгласил мистер Блохх. – Вы согласны, мистер Паппи?
– Пьеса как пьеса, – последовал ответ из-под шарфа.
