За спиной захихикали, Хоппер повернул голову, и тут мальчишка прыгнул на него. Все произошло слишком быстро. Констебль не успел даже поднять дубинку, когда в его запястье впились зубы. Хоппер заревел и ударил наотмашь. Дубинка врезалась мальчишке в живот, тот взвизгнул и расцепил хватку. А потом отпрыгнул в сторону.
Хоппер вертелся кругом, бил дубинкой вокруг себя, но каждый удар рассекал лишь туман. Не сразу он понял, что рядом никого нет…
…Тук-тук-тук. Барабанчик в груди отбивает быстрый ритм. Лицо горит. Дыхание прерывается, из горла выбиваются лишь хрипы, как после подъема по лестнице на последний этаж. Пот струится по щекам и губам, проникает в рот, впитывается в одежду. Шарф и мундир уже полностью им пропитались.
Хоппер стоял на месте. Горячка схватки постепенно отступала, осенний холод и сырость брали свое. Мысли с каждым мгновением все замедляли свой бег.
«Ну и попал же я в передрягу… Как хорошо сейчас, должно быть, на вокзале, и почему только я тут, а не там?! Почему?!»
Положение – и правда было хуже не придумаешь.
Из прокушенной руки текла кровь. Было больно, но это сейчас заботило Хмырра Хоппера меньше всего. Напарника он потерял. Револьвер украли. Подлец Шнырр – и тот сбежал. Но хуже было то, что где-то поблизости расхаживают голодные мерзкие твари, которые не понимают человеческого языка…
И эта мгла будто им подыгрывала – служила удобненьким занавесом в их театре. Ни намека на ветерок. Туман и не думал рассеиваться, а вместо этого, казалось, сгустился лишь сильнее.
«Где я? – спросил себя Хоппер. – Все еще в Угольном проходе?»
И тут он услышал голоса. И узнал их. Это было невозможно, ведь откуда бы обладателям этих голосов здесь быть?
Вглядываясь в туман, Хоппер позвал:
– Доктор Доу? Джаспер?
Он с надеждой шагнул туда, где, как ему казалось, голоса прозвучали, но снова никого не нашел. Кажется, ни доктора, ни его шустрого племянника попросту здесь не было. Ему померещилось, а туман… этот мерзкий туман решил отцедить ему еще одну насмешку.
«Как жаль, что доктора Доу здесь сейчас нет, – с тоской подумал Хоппер, – он ведь всегда знает, что делать. А Джаспер… он всегда находит выход даже из самых, казалось бы, запутанных ситуаций…»
– Прости, Бэнкс. Мне надоело играть в прятки.
Рука потянулась к фонарю на поясе. Хоппер отцепил его и открыл дверцу. Со спичками пришлось повозиться, но вот наконец огонек перекочевал на фитиль, и тот занялся – слабо, неуверенно. И все равно этого крошечного источника света Хопперу хватило, чтобы почувствовать себя… нет, не более уверенно – хотя бы просто не так гадко.
Крепко сжимая рукоять дубинки, Хоппер поднял повыше фонарь, но не успел сделать и шага.
Оу-у-у-у-у!
Казалось, провыла собака, но Хоппер слишком много лет простоял с этой «собакой» у одной тумбы, чтобы не узнать того, кто выл. Бэнкс! Это Бэнкс!
Сорвавшись с места, он ринулся на звук.
Хоппер мчался не разбирая дороги. Он слышал лишь топот собственных шагов да скрип кольца на фонаре. Фонарь качался из стороны в сторону, и пятно света прыгало влево-вправо, пока в какой-то момент не выхватило из тумана очертания труб.
Хоппер встал. Тумба! Тумба Хоуни! Но где же Бэнкс? Судя по тому, откуда раздался вой, он должен быть где-то здесь!
– Бэнкс! – воскликнул Хоппер. – Отзовись! Бэнкс! Да где же ты, жирная гремлинская задница?!
– Не нужно браниться, сэр, – прозвучало у тумбы. – Это очень невоспитанно с вашей стороны. Вспомните о манерах.
Хоппер передвинул руку с фонарем, и пятно света упало на…
– Няня… – прошептал констебль, с ужасом глядя на женщину, придерживавшую ручку черной коляски; под вуалью проглядывали очертания узкого бледного лица. – Где мой напарник? – проскрежетал Хоппер. – Что вы с ним сделали?
Няня покачала головой.
– С ним будет то же, что и с остальными. То же, что и со всеми вами.
– Почему? Почему вы это делаете? За что вы мстите констеблям?
Няня легонько качнула коляску, словно попыталась успокоить зашевелившегося малыша.
– Мщу констеблям? – задумчиво спросила она. – Я ищу лишь одного из вас. Но мне постоянно попадается не тот.
Шестеренки в голове Хоппера стремительно проворачивались. Мысль сменялась мыслью: «Она ищет конкретного констебля?», «Почему?», «Что она задумала?»
– Остальные чем перед вами провинились? Вы убьете всех, пока не отыщите нужного?
– Вы все одинаковые, – лишенным эмоций голосом сказала няня. – Все черствые, гнилые…
– Что он вам сделал?
– Прощайте, сэр. Мне очень жаль, что вы не тот.
Няня развернула коляску и покатила ее прочь. Хоппер потрясенно глядел ей в спину.
– Что! Он! Вам сделал?!
Няня превратилась в туман, стала частью этой серой поволоки. Хоппер хотел догнать ее, схватить, но продолжал просто смотреть, не в силах предпринять хоть что-то.
«Сигнал!» – пронеслось в голове.
Хоппер подбежал к тумбе. То, что дверца была открыта, а замок валялся рядом на мостовой, заставило его сердце забиться еще быстрее.
Заглянув в ящик, Хоппер выругался. Рычаг, запускающий механизм мехов, был сломан. Подмогу не вызвать!
«Может, внутри есть какое-то оружие? Хоуни ведь стоял у канала – он не мог не потрусить шмуглеров…»
