Няня из Чайноботтам полностью

Сбоку раздался надтреснутый смех, Бэнкс с Хоппером повернулись и, не сговариваясь, поморщились. Смеялся самый презренный констебль во всем Доме-с-синей-крышей. Лоусону было под сто лет, но на пенсию его отчего-то никак не удавалось вытурить, несмотря на все попытки старшего сержанта Гоббина.

– Чего скалишься, Лоусон? – проскрипел Бэнкс.

– А я знаю, отчего вдруг объявили общий сбор, – хвастливо заявил старик.

– И отчего же, нафталин?

Лоусон пожевал сухими губами.

– Чуть больше вежливости, Бэнкси: я нес службу, еще когда твой батюшка зеленым сопляком впервые вошел в эту дверь. Я уж думал все рассказать, но твой непочтительный тон придушил желание.

– Да ничего ты не знаешь, старичье. Знал бы – сказал, чтоб себе весомости придать.

– Знаю-знаю, я тут был, когда Гоббину записочку доставили.

Стоявшие рядом констебли дружно навострили уши.

– Что еще за записочка?

Старик Лоусон не без труда вытащил придавленную парой коллег к телу руку и демонстративно провернул перед губами невидимый ключик.

– Эх, жаль сейчас не добраться до тебя, старый хмырь, – проворчал Бэнкс, – так бы и отделал, несмотря на то, что ты весь паутиной зарос. И вообще, знаешь, что я думаю?

Что именно думал Бэнкс, так и осталось загадкой. Начальство повернулось к подчиненным. Сержант Брум грюкнул кулаком по стойке и громогласно заявил:

– Тишина! Господин старший сержант будет говорить! Всем заткнуться и слушать!

– Благодарю, Брум.

Гоббин уселся на высокий стул, будто забрался в гнездо. В участке мгновенно поселилась тишина, в которой было слышно лишь, как негодяйский Буппиш время от времени пускает газы. Старший сержант медленно обвел взглядом присутствующих. Его глаза (левый – черный, как сердце ростовщика, и более страшный правый – затянутый белесой поволокой) не упустили никого.

– Вас всех сюда вызвали, господа, – начал Гоббин, – поскольку имеет место чрезвычайное происшествие. Но перед тем, как я озвучу ситуацию, проведем перекличку. Брум.

– Так точно, сэр.

Сержант Брум раскрыл книгу, которую держал в руках, и принялся называть фамилии, проводя учет личного состава. Констебли откликались, едва находя себе место от нетерпения. Никто не понимал, зачем это нужно. Вскоре сержант Все-по-полочкам назвал всех, напротив пары имен сделал какие-то пометки.

– Учет личного состава окончен, сэр, – наконец сообщил он, повернувшись к старшему сержанту.

– Кого не хватает?

– Помимо… гм… – начал было Брум, но тут же прервал себя. – Иввза, сэр.

– Он у матери в Уиллабете. Я дал ему недельный отпуск два дня назад. Еще?

– Шнаппер, сэр.

– Где носит Шнаппера?! – Гоббин отыскал среди подчиненных обильно потеющее лицо констебля с фигурой, похожей на помятую грушу.

– Уилмут, где носит твоего напарника?

– Я…. эм-м… гм… сэр… Сегодня ведь моя смена у тумбы, Шнаппер домашничает. Когда дали сигнал, я ему написал. Он ответил, что в заслуженный выходной его на улицу никому не вытянуть. К тому же ему, мол, надо присматривать за старухой. Не знаю, что за старуха – может, мамаша его или бабка.

Гоббин издал поистине звериный рык, и Уилмут, булькнув, замолчал.

– Отметь, Брум: «Шнаппер – взыскание за игнорирование сигнала общего сбора». Ну пусть только попадется мне на глаза!

– Отметил, сэр. «Пусть только вам попадется». На этом все. Больше отсутствующих не выявлено, сэр.

– Замечательно. Итак, господа. Сигнал общего сбора был дан, поскольку у нас тут… – Старший сержант сделал паузу. – «Д-об-ИК».

Бэнкс с Хоппером переглянулись. Дилби побелел, а старик Лоусон хмыкнул: «А я знал». В участке поднялся ожидаемый ропот, и Гоббин кивнул Бруму.

– Молчать! Слушать господина старшего сержанта!

Когда вновь стало тихо, Гоббин продолжил:

– Реакция ожидаема. Все же мы не каждый день открываем «Дело-об-Исчезновении-Констеблей». Сообщаю ситуацию. Пропали трое наших: Доббс, Уилкс и Хоуни. Сразу же поспешу развеять все предположения: они не устроили загул, не валяются пьяными в канавах и не заблудились по дороге в «Три Чулка». Есть основания полагать, что все трое исчезли во время несения службы и при весьма странных обстоятельствах: вот их видели, а вот их уже нет. Хоуни исчез первым – позавчера – миссис Хоуни принесла ему ужин, но у тумбы никого не было, домой он так и не вернулся – думали, сбежал. Затем пропал Уилкс. О пропаже заявил отец. Вчера вечером со своего поста исчез Доббс. Никто не знает, что с ними произошло, свидетелей, само собой, нет.

– Сэр! – осмелился подать голос констебль Домби. – Может, к пропажам причастны шушерники? Хоуни на днях повздорил с одним из Свечников.

– Мои «сверчки» в бандах напели, что отношения к этому никто из известных нам шушерников не имеет.

– Сэр! – воскликнул констебль Уискер. – Вы сказали, что дело не в загуле, но замечу, что наши и до того самовольно покидали свои посты. Есть основания полагать, что имеет место именно «Д-об-ИК»?

– Кручинс, – коротко сказал Гоббин, и усатый сержант поставил на стойку полицейский шлем.

Присутствующие недоуменно уставились на него, ожидая пояснений.