– И выбирай те, что получше, угольки можешь оставить себе, – добавил между тем Бэнкс и, будто позабыв о торговце, задумчиво глянул на стоящую неподалеку синюю тумбу с четырьмя торчащими во все стороны трубами.
– Тумба Доббса выглядит заброшенной, хотя прошло… сколько там, Хоппер? – как бы невзначай проронил он.
– Совсем ничего, – выдал Хоппер заранее условленный ответ.
– Верно. Совсем ничего прошло. – Бэнкс покосился на торговца, и тот ожидаемо «запустил шарманку» в духе всех торгашей-болтунов, которым обычно и повода не нужно, чтобы посплетничать:
– Эх, мистер Доббс… Жаль, он куда-то пропал. Очень приветливый господин и лучший покупатель – лично скупал две трети моих каштанов. Без него торговля совсем не идет.
– Ты же был тут, когда он пропал?
– Да, сэр. Где ж мне еще быть? Я тут всегда – до глубокой ночи.
– Видел, как он отходил от тумбы?
Торговец наполнил один рожок наполовину и протянул его Бэнксу, сопроводив каштаны прищуренным взглядом.
– А вы что, допрашиваете? Меня другие констебли уже допросили.
Бэнкс скорчил зверскую рожу и, глянув на Хоппера, угрожающе сказал:
– Сдается мне, у нашего любезного мистера продавца каштанов возникло острое желание собирать свои каштаны с земли, если вдруг его жаровня случайно перевернется.
– Так же подумал, – сведя брови на переносице, пробурчал Хоппер.
Торговец мгновенно понял, что ему и правда лучше не отнекиваться, и повторил то же, что говорил раньше другим констеблям:
– Не видел, как мистер Доббс пропал. Я-то занят был – газетку почитывал, особо не глядел по сторонам. Слышал его голос, а потом взгляд поднимаю, а его нет уже. Решил было, что отошел он.
– Голос? Он говорил с кем-то? Видел кого-то рядом с тумбой? Может, личностей странных?
– Ну, с кем-то он точно говорил. Но никого особо странного я не видел. Проехал почтальон, прошла мисс с коляской, проковылял бродяга, стайка детей шмыганула. Был какой-то доктор…
Констебли разом встрепенулись.
– Доктор?! Что еще за доктор?! Высокий, белый, как мертвец, весь в черном и с мерзким презрительным выражением лица?
– Нет, невысокий господин с саквояжем, в коричневом костюме, у него еще были очень пышные бакенбарды.
Бэнкс и Хоппер одновременно испустили вздох облегчения.
– Когда исчез констебль Доббс? – спросил Хоппер. – Сколько на часах было?
Торговец пожал плечами.
– Да в восемь его уже не было. С башни ударил колокол, и я стал собираться. Каштаны совсем не шли, да и дождь начинался. Вовремя я, надо сказать, ушел – потом же как полило. Давненько таких ливней не было. А поутру тут уже толпились другие констебли. Там нашли шлем мистера Доббса. – Он ткнул рукой, указывая на канаву у края тротуара.
– Именно там нашли шлем?
– Ну да. Ваш второй рожок, господа. С вас, два фунта.
Бэнкс передал один рожок Хопперу, нехотя заплатил, и констебли направились к тумбе.
Остановившись у нее, они тут же уселись на ящики, служившие Доббсу, очевидно, чем-то вроде служебного дивана (пропавший констебль был очень ленивым и частенько получал нагоняй за то, что нес службу едва ли не лежа).
Бэнкс сунул руку в газетный рожок и зашипел:
– Горячо! Треклятый торгаш, мог бы и предупредить!
– Так из жаровни же, – заметил Хоппер и подул в свой пакет, подняв облачко золы.
Поглядывая на снующих мимо прохожих, констебли принялись хрустеть каштанами. Оба думали о своем. Хоппер терзался сомнениями, выбирая в первую очередь наиболее вкусные с виду каштаны, а Бэнкс, бросая короткие взгляды по сторонам, делал определенные выводы о том, что видел: его интересовали брусчатка, окна дома напротив, темнеющий в стороне подъезд, канализационные люки (ближайший был слишком далеко).
Наконец он нарушил молчание:
– Так что думаешь, Хоппер? Есть мысли?
– Думаю, что ты зря рассчитываешь, будто я тебя простил. И вообще, я считаю, что ты подлец, Бэнкс.
– С чего это?
– Мы сейчас должны не у тумбы Доббса ошиваться и свидетелей опрашивать, а на своем посту на вокзале стоять. Если бы я мог туда отправиться…
– Вот только ты не можешь, – осклабился Бэнкс.
Коварства толстяку и правда было не занимать. Хмырр Хоппер порой проявлял настоящую детскую наивность и из-за этого частенько попадал в неприятности, любезно подложенные ему в виде раскормленных свиней Бэнксом. И вот сейчас, несмотря на то, что Хоппер зарекся встревать во все, что не касается его прямых служебных обязанностей и уж точно ни в коем случае не поддаваться на уловки Бэнкса, он снова умудрился нарушить данное себе слово.
Как только всеобщее собрание закончилось, Бэнкс прямо из Дома-с-синей-крышей направился к тумбе Доббса и, когда Хоппер попытался было протестовать, самодовольно заявил: «Ну, ты можешь идти на вокзал один. Хотя вряд ли ты хочешь получить взыскание за ходьбу в одиночку. Ну и, кто знает, вдруг по пути ты тоже куда-то исчезнешь. Я отправляюсь на поиски старины Доббса, и ты отправляешься со мной…»
