Оглядевшись по сторонам, Сэмми осмотрел часы, а затем подергал навесной замок на дверце. Досадливо поморщившись, он оставил тумбу в покое и направился к двери адвокатской конторы. Заходить, впрочем, не стал – и верно, что у него могут быть за дела с адвокатами? – а вместо этого остановился у старого чистильного шкафа, что стоял у входа. Шкаф, видимо, давно не работал и был заперт, но Сэмми это не смутило. Пристально изучив дверь и замок, он зашел сбоку шкафа, развел руки в стороны и приставил кончики пальцев к углам, словно измеряя что-то.
В итоге, удовлетворенно покивав, он развернулся и пошагал дальше по улице, в сторону Чемоданной площади.
Все это было уже не просто подозрительным – Сэмми затевал нечто недоброе.
Винки подошел к гидранту, на котором сидел его друг, и наклонился в поисках того, что Сэмми выбросил. Каково же было его удивление, когда в грязи он нашел зуб. От непонимания и страха его всего пробрало.
«Дело точно не в яблоке», – подумал он и огляделся кругом – прохожие все также шли по своим делам и не замечали ничего странного.
Оставаться на углу смысла не имело, и Винки побежал вдогонку за Сэмми – вдруг, тот еще куда-то заглянет и за кем-то проследит. Несмотря на подозрения мальчика, его друг уже, видимо, сделал все, что собирался, – никуда не сворачивая и не останавливаясь, он дошел до станции кебов у здания вокзала и скрылся в подвале.
Винки уже было направился за ним, когда его окликнули:
– Эй, парень! Вот ты где! Топай сюда!
Мистер Боури курил папиретку, облокотившись о дверцу своего кеба. Он глядел на Винки так строго, что мальчик понял: лучше подчиниться.
– Ты куда это пропал? – угрюмо спросил кебмен, когда он подошел.
Винки не знал, что ответить, и замямлил что-то о важных делах, и сам понимая, как глупо звучат его слова. Ему было невероятно стыдно: он ведь совсем забросил работу на станции.
– Важные дела, говоришь? Знаю я о твоих этих делах. Видел тебя с Сиротками. Граппи сказал, что ты попрошайничал у его пассажира. Мне это совсем не нравится, парень. Я был о тебе лучшего мнения. Ну скажи на милость, зачем ты связался с этими прохвостами? Неужели тебе было так плохо на станции?
Винки покраснел и потупил глаза.
– Я… Я должен помочь Лису. Это ненадолго, мистер Боури, честно! Лис от меня отвяжется, и я вернусь на станцию.
Мистер Боури покачал головой.
– Такие, как Лис, просто так не отвязываются, парень. К слову, он сегодня заявился на станцию – тебя разыскивал.
– Он сильно злился?
– Порядочно. Как будто кто-то сунул ему за шиворот подожженную папиретку. Я могу потолковать с ним, чтобы не совался к тебе.
– Нет, сэр, не нужно! – испуганно запротестовал Винки. – Я только верну долг, и Лис меня отпустит. Он сказал, что из меня все равно не выйдет шушерника.
Кебмен вздохнул.
– Эх, Винки-Винки. Ты меня так разочаровал, а ведь я приводил тебя в пример своим домашним бездельникам, говорил им: «Вот есть такой славный мальчуган на площади, работящий и очень ответственный». Как жаль, что я ошибся…
Винки вернулся в подвал не в лучших чувствах. Разговор с мистером Боури был самым отвратительным из всего, что произошло с ним за последние дни. Он корил себя за то, что подвел кебмена: и как теперь, спрашивается, все исправить? Мистер Боури наверняка думает, что Винки совсем пропащий, что он стал шушерником. Еще и Лис его искал…
«Хуже быть уже просто не может!» – подумал Винки. Ох, как же он ошибался…
…Ночь прошла беспокойно. Сон был рваным, как билет на поезд, который ушел прямо из-под носа.
Винки то и дело просыпался и глядел на спящего газетчика. С Сэмми происходило ровно то же, что и накануне: он ворочался, стонал и даже царапал ногтями подушку. На этот раз Винки не решился встать и разбудить его – какой смысл, ведь даже если он вытащит друга из лап кошмара, тот все равно окрысится. Мальчик чувствовал невероятную горечь: с недавнего времени Сэмми стал другим, каким-то незнакомцем. И произошло это еще до того, как он встретился с той женщиной в переулке.
Винки попытался вспомнить, когда именно Сэмми впервые отнесся к нему по-злому. Это было за день до встречи в переулке. Утром газетчик был еще собой, веселым и шутливым, а потом были: сосиска, вранье и оскорбления. Он принес той женщине какой-то список, говорил, что исполнил ее просьбу, а значит, они виделись до того. Она дала ему сосиску?.. Именно в этой незнакомке причина перемен, произошедших с его другом?
Мысли о Сэмми сменялись мыслями о мистере Боури и Лисе. Все на него злятся, все его ненавидят… Более одиноким и несчастным Винки, казалось, себя еще не чувствовал.
В итоге, далеко за полночь, сон наконец его одолел.
Утром, когда часы на здании вокзала пробили шесть раз, Сэмми слез с гамака и оделся. Воровато оглянувшись на Винки и убедившись, что тот спит, спрятал что-то в кармашек подушки, где хранил свое жалованье. А потом спешно направился к выходу.
На самом деле Винки не спал и уже какое-то время наблюдал за другом через щелочки прикрытых век.
