– Пятая страница?! – мелодично присвистнул приказчик. – Примите мое восхищение, господин Пруддс. Думаю, не ошибусь, если предположу, что прежде до пятой страницы добирался лишь сам автор, маэстро Бальбаум и… – Приказчик оборвал себя и поправил очки, с удивлением глядя на странным образом затесавшуюся среди черных тетрадей белую. – Сэр, вы уверены, что здесь нет ошибки?
– Я уверен.
– Но ведь это не скорбнянс. «Роза среди шипов» – это…
– Любовный романс, – сквозь зубы закончил господин Пруддс, поежившись от несуществующего сквозняка – казалось, ему просто неприятно было говорить вслух эту фразу. – Мой младший сын… гм… Леопольд повстречал некую… гм… юную особу. Я решил сделать ему подарок – этот болван сам никогда не догадается сыграть для нее что-то романтическое. Понимаете, мистер Клавегг, она изменила к лучшему жизнь всего семейства Пруддс, и я должен сделать все от меня зависящее, чтобы Леопольд ее не разочаровал, а он это умеет. Вот я и подумал…
– Ни слова больше, господин Пруддс! Ваш выбор – идеален. «Роза среди шипов» так же далека от разочарования, как кода от увертюры.
Господин Пруддс заплатил, подхватил стопку тетрадей и направился к выходу.
К стойке подошла похожая на бродяжку женщина в залатанном грязном коричневом пальто и с неимоверно всклокоченными волосами; на веревке у нее за спиной висела виолонтуба с потертым корпусом, четырьмя ржавыми трубами и грустно провисшими струнами; из кармана женщины торчал смычок.
Джаспер ожидал, что бродяжку сейчас попросят удалиться, но парень за стойкой, увидев ее, округлил глаза и радостно воскликнул:
– О, мадам Мадлен! Мы вам очень рады!
Женщина никак не отреагировала, и Джаспер узнал ее. Он не раз видел эту мисс у здания главпочтамта. Глухая Мадлен была городской сумасшедшей, собирала милостыню за игру и жила, судя по всему, на улице, но из своего инструмента извлекала очень красивые мелодии. Даже дядюшка, большой нелюбитель музыки, всегда останавливался, когда они шли мимо, какое-то время просто молча стоял и слушал, а потом опускал в шляпу Глухой Мадлен несколько фунтов. Прочим нищим он никогда не подавал, но про Мадлен как-то сказал: «Это раненое сердце города, Джаспер. Пока она жива, он дышит». Что это значило, дядюшка пояснять не стал.
– Ой! Простите, мадам! – воскликнул тем временем приказчик. – Вы же не слышите…
Глухая Мадлен протянула ему стопку каких-то листков, обрывков газет, салфеток и даже древесных листьев. Все они были исписаны нотами.
– О, вы принесли нам новую композицию, мадам? Великолепно!
Аккуратно приняв стопку, парень открыл кассовый аппарат и достал оттуда десять фунтов. Протянул их бродяжке.
Глухая Мадлен, затравленно вжав голову в плечи, схватила деньги и, не оглядываясь, поспешила к двери.
Подошла очередь Джаспера, но приказчик сказал:
– Одно мгновение, сэр!
Взяв стопку листков, которые принесла Глухая Мадлен, он покинул стойку и приблизился к даме за печатным механизмом.
– Мисс Тикки, новая композиция от нашей дражайшей Мадлен. Нужно ее как можно скорее разобрать и перепечатать.
– И снова на каких-то клочках, – проворчала мисс Тикки. – Сколько же работы мне предстоит. Но если это что-то столь же гениальное, как в прошлый раз… Вы снова заплатили ей всего лишь десять фунтов, мистер Клавегг?
– Я уже и не пытаюсь давать больше – мадам отказывается.
– Причуды гениев…
Приказчик вернулся за стойку и широко улыбнулся Джасперу.
– Добро пожаловать в «Партитурио», сэр! На чем играете?
Джаспер даже смутился.
– На… э-эм… скриппенхарме. Но я только учусь.
– У нас есть целый шкаф ученических партитур. Но по секрету скажу: почти все они очень скучные. Могу предложить что-то из этюдиков мэтра Финдибобля – они довольно простые, но забавные.
– Я… Да… На самом деле я хотел спросить кое о чем не связанном с партитурами. – Джаспер кивнул на окно. – Вы ведь знаете констеблей, которые стоят у той тумбы?
Улыбка мгновенно исчезла с губ мистера Клавегга.
– Знаю, они же тут за окном целыми днями маячат у своей этой жутко дисгармоничной тумбы. А что у вас к ним за интерес?
– Я хотел с ними поговорить, но их почему-то нет на посту.
Приказчик кивнул.
– Мистер Уортинг и мистер Пелл сначала менялись и стояли там по очереди, а недавно начали вдвоем у тумбы отираться. Но вчера утром мистер Пелл куда-то пропал. Сюда притащилось столько констеблей, сколько не влезло бы и в оркестровую яму. Задавали вопросы. Но откуда же мне знать, куда мог пойти мистер Пелл! А мистер Уортинг был перепуган не на шутку и все твердил: «Да я на минуту отвернулся – а его уже нет!» В общем, со вчера у тумбы никто не стоит.
– Да, дела… Спасибо, что рассказали, сэр.
Приказчик пожал плечами.
– Да тут нет никакой тайны – на нашем углу все об этом знают.
Дверь лавки приоткрылась, и в щель пролезла голова в большой вельветовой кепке. Винки выглядывал Джаспера. Хотелось думать, что он узнал больше.
– Хорошего дня, сэр.
– Непременно загляните к нам за этюдиками Финдибобля…
