Здание лечебницы для душевнобольных «Эрринхауз» нависало над улицей мрачной громадиной. Как Джаспер, ни принюхивался, запаха безумия рядом с ним он не улавливал, но и без него массивный фасад из бурого кирпича был буквально пропитан таинственностью и едва уловимой тревогой. Высокие окна на втором и третьем этажах чернели, а из окошек поменьше в двух квадратных башнях через витражи лился свет в оттенках коричневого. На карнизах и парапете крыши замерли горгульи, облаченные в потрескавшиеся от времени каменные смирительные рубашки. Они с презрением взирали на подошедших мальчишек со своих «насестов», корчили уродливые рожи, а некоторые и вовсе показывали им длинные языки. Миссис Трикк точно сказала бы, что это очень дурно воспитанные горгульи, но Джаспер в показывании языка тем, кто тебе не нравится, не видел ничего плохого.
Перед входом стояла статуя на невысоком постаменте: женщина в завязанной за спиной смирительной рубашке, с искаженным лицом и торчащими во все стороны волосами.
В городе эту статую называли Всклокоченной Венди, хотя в основании постамента было выбито:
Джаспер не был таким дураком, чтобы во все это верить, к тому же он знал, что из «Эрринхауз» время от времени кто-то сбегает. Не так давно он сам встретился ночью в переулке с типом, который, по всей видимости, вышел отсюда вовсе не через дверь.
«Нам туда не нужно, – подумал Джаспер. – Вряд ли мы там узнаем что-то полезное… – И тут же заспорил сам с собой: – Других идей нет. Мы должны выяснить, с чем столкнулись. Кто еще может что-то рассказать о монстре? – А затем снисходительно себя одернул: – Ну да, спятивший старик – очень надежный источник сведений…»
Нужно было что-то делать – какой смысл стоять и мокнуть под дождем? – и Джаспер, решив кое-что уточнить, достал блокнот. Вместе с ним он случайно извлек из кармана вырванную страничку с зачеркнутыми именами, и та, выскользнув из его руки, полетела прочь, подхваченная ветром.
Винки бросился за ней. Схватив ее прежде, чем она вылетела на мостовую, он вернулся, но отдавать ее Джасперу не спешил. Опустив голову, он прижимал страничку к себе с видом бельчонка, сунувшего лапку в мышеловку. Бросив быстрый взгляд на здание «Эрринхауз», он посмотрел на Джаспера. Тот все понял.
– Думаю, будет лучше, если я пойду в «Эрринхауз» один, – сказал племянник доктора Доу.
– Правда?
– Нет смысла соваться туда вдвоем. Если что-то пойдет не так, я сразу же сбегу. Подожди меня здесь, у этой каменной мисс.
– А если они тебя схватят?
– Не схватят, – убежденно сказал Джаспер. – Ну а если я не вернусь к вечеру, беги в переулок Трокар и скажи моему дядюшке, чтобы брал всю свою важность и шел меня вызволять.
– К вечеру?! – возопил Винки.
– Да я же шучу. Не думаю, что все это займет так уж много времени. – Джаспер нахмурился – он уже пожалел о своих словах. – Винки, это очень важно: если тебя посетит мысль бежать к дядюшке, даже не вздумай этого делать. Уж лучше тут пропасть, чем потом выслушивать его упреки и назидательное глубокомыслие. Не бойся: ничего страшного не произойдет. Худшее, что может случиться, – меня просто вышвырнут за порог.
Винки неуверенно кивнул.
– Жди здесь. И не привлекай внимание. Я мигом, – подумав, Джаспер добавил: – Ну… может, не совсем мигом…
Пробежав глазами записи, он спрятал блокнот и с деланно уверенным видом направился к двери.
«Это просто дом, – подбадривал себя племянник доктора Доу. – Всего лишь очередной мрачный дом – да, там живут безумцы, но вряд ли кого-то действительно опасного выпускают бродить по коридорам. К тому же дядюшка говорил, что безумие не заразно…»
«Еще как заразно, можешь мне поверить…» – прошелестел тихий голос в голове, но Джаспер тут же забыл эту странную мысль, стоило ему оказаться у входа, над которым аркой выстроилась вывеска:
Взявшись за большую бронзовую ручку, Джаспер сжал зубы, велев себе думать только о деле, приоткрыл дверь и просунул голову в проем.
Вестибюль лечебницы тонул в полутьме. На стенах тускло горели лампы в круглых красноватых плафонах, освещая панели темного дерева и небольшие участки выложенного серой мраморной плиткой пола. Вдаль тянулся коридор. Он упирался в лестницу, перед которой стоял помост со столом. Издали было трудно понять, кто за ним сидит, и Джаспер разобрал лишь чепчик: «Видимо, медсестра».
Он не сдержался и поморщился. Медсестер племянник доктора Доу не любил: они были хмурыми и чаще всего зловредными. Правды ради, знал он только медсестер из Больницы Странных Болезней, где когда-то работал его дядюшка, но отчего-то не сомневался: вряд ли здесь что-то обстоит иначе.
