Повернув голову и вымученно улыбнувшись опасливо выглядывающему из-за статуи Винки, он собрался с духом и протиснулся за дверь…
…Внутри лечебница «Эрринхауз» выглядела столь же подавляющей, как и снаружи.
По обе стороны вестибюля темнели ряды арочных ниш – Джаспер знал, что когда-то они перекрывались решетками, и в них, как какие-то экспонаты, выставлялись пациенты – любой желающий мог прийти сюда и за небольшую плату полюбоваться на безумцев. Сейчас решеток видно не было, как и безумцев, но тут и так хватало жути. Плафоны ламп держали скрюченные кованные руки, которые будто бы вырастали из стен – казалось, их замурованные обладатели тянутся наружу, словно пытаясь вырваться – обратить на себя внимание в отчаянном и бессмысленном призыве о помощи. Напротив входа висела громадная картина в громоздкой раме – что на ней изображено, понять не удавалось, потому что полотно было буквально сшито из множества лоскутов: на одних проглядывали лица, на других – какие-то механизмы, тут и там угадывались фрагменты зданий, окон и дверей. А еще на картине повсюду были разбросаны кусочки ленты, на которых вразнобой стояли части какой-то фразы – вероятно, названия.
Джаспер, обожавший различные головоломки, уже начал было составлять из лоскутов то, что на них написано, но, почувствовав, что сходит с ума, одернул себя. С трудом оторвав от картины взгляд, он преодолел вестибюль и направился по коридору к лестнице.
От шагов мальчика расходилось эхо, уходя под высокие своды. Его тень в какой-то момент раздвоилась, и, опустив взгляд, он вздрогнул: одна тень была обычной – серой, пожухлой и похожей на него, но другую, непроглядно-черную, будто отбрасывало какое-то уродливое существо, напоминающее горбуна с очень длинными руками и дырой в середине головы, а в этой дыре, казалось, была вырезана пасть с длинными острыми зубами.
Джаспер моргнул, и тени вновь стали единым целым.
«Видимо, именно здесь по-настоящему теряют себя, – подумал он. – Неужели в этих стенах кто-то может вылечиться?»
Коридор был похож на странную картинную галерею. На стенах во множестве висели портреты – все изображали людей в смирительных рубашках и туго обтягивающих головы белых полотняных масках с черными пятнами на месте глаз. И хоть эти люди были запечатлены в разных позах, а на табличках значились разные номера пациентов, Джаспера не покидала мысль, что все это один человек…
Подойдя к столу у лестницы, мальчик мгновенно понял, что сидевшая за ним женщина ничем не отличается от прочих габенских медсестер. От дамы в сером форменном платье и переднике исходили холодность и безразличие. Чепчик казался продолжением выбеленных подкрученных волос. Стоявшая перед ней на столе лампа странным образом почти не освещала лицо, и оно будто было скрыто вуалью, из-под которой проглядывали мутные, словно плывущие черты.
– Добрый день… э-э-э… мэм…
Медсестра оторвалась от карточек, которые заполняла, и окинула Джаспера настолько уничижительным взглядом, что ему захотелось развернуться и ринуться прочь, пока к этому взгляду не добавилась хватка длинных бледных пальцев с острыми ногтями.
– Чем могу помочь?
Даже в этом формальном вопросе сквозило нечто заведомо лживое – она никому не могла и не собиралась помогать. И Джаспер смутился еще сильнее.
– Я… гм… в смысле… Я пришел навестить своего дедушку.
– Номер пациента.
– Я… К сожалению, я не знаю номер. Его зовут Ричард Дартмур, он профессор.
– Номер пациента.
– Я не знаю номер, я ведь уже сказал. Он монстролог. Гм… в смысле, был монстрологом. Я просто хотел его увидеть и…
– Никаких посещений без номера пациента, – отрезала медсестра.
– Но, мэм…
Резкий взгляд в конец коридора на дверь был доходчивее любых слов.
Джаспер попятился и, с досадой глянув на лестницу, нехотя развернулся и направился к выходу. Стоило ему отойти от стола, медсестра тут же забыла о его существовании и вернулась к записям.
Дойдя до конца коридора, Джаспер остановился и, убедившись, что женщина на него не глядит, притаился у стены там, куда не падал свет ламп.
«И что теперь делать? – в отчаянии думал он. – Может, устроить какой-то трюк и отвлечь ее? Но какой? И почему я не взял с собой ни одну дымовушку?»
Джаспер понимал, что, даже если ему бы и удалось что-то изобрести и каким-то чудом проскользнуть мимо этой грымзы, он бы ни за что не нашел профессора – не блуждать же по коридорам «Эрринхауз», заглядывая во все палаты… Тем не менее так просто сдаваться Джаспер был не намерен. Если бы он только знал номер пациента, но в архиве тот не упоминался.
«Может, все же попытать удачу? Вдруг повезет, и профессор отыщется. Но без помощи Винки отвлечь медсестру не получится. Эх, а ведь он так боится сюда соваться…»
– Ты… – раздался вдруг резкий голос рядом.
Джаспер дернулся и повернул голову.
Перед ним стоял, по всей видимости, один из здешних обитателей: черные волосы вздыблены беспорядочной копной, на белоснежном лице застыл ужас, округленные глаза мечутся из стороны в стороны. Человек этот был молод, но безумие сильно его старило. И как он так бесшумно подкрался?!
– Ты… спишь?
