– К тому, что Дьякова полностью вошла в курс дела, с самой лучшей стороны проявила себя при решении как научных, так и организационных вопросов в высоких инстанциях. В этих условиях мое пребывание в роли ее начальника непроизвольно создает дискомфорт мне, ей и сотрудникам. Прошу меня освободить, а ее назначить заведующей. Убежден, что через пару лет кандидатский титул будет у нее в кармане. Или в сумочке? Где они их носят?
– Уважаемый коллега! Носят юбки или брюки. А дипломы и у «нас», и у «них» лежат в укромном месте. У «них», думаю, рядом с ювелирными изделиями.
Новоиспеченной заведующей лабораторией понадобился год, чтобы сдать экзамены кандидатского минимума, и пять месяцев, чтобы написать диссертацию: добавить теории в ту самую студенческую лауреатскую работу. Еще полгода ушло на поиск оппонентов и организацию защиты. Можно было защититься и быстрее у себя в университете, но тесно сотрудничать с авторитетнейшим московским НИИ Госплана и не воспользоваться этим означало себя не уважать. К этой поре Варвара Васильевна Дьякова себя уже уважала.
За эти два года определилась научная специализация ее лаборатории.
Во-первых, коллектив стал головным рецензентом Госплана на комплексность масштабных региональных исследований. Во-вторых, лично Варвару Дьякову все чаще привлекали в качестве члена, а то и председателя согласительной комиссии при возникновении межведомственных конфликтов, при столкновении мнений различных научных школ.
Это объяснялось не только ее способностью чувствовать проблему в целом, но и несколько наивной и искренней объективностью. Ее вердикт, как правило, был представлен в мягкой форме:
– С экологической точки зрения это безупречное решение, но интересы транспортников и добывающих отраслей серьезно ущемлены, что резко понижает экономическую эффективность проекта. Между тем имеются варианты достижения компромисса. Давайте их уточним, просчитаем все «за» и «против», и только после этого будем принимать решение. Я уверена: если три таких ума, как Петр Петрович (эколог), Николай Николаевич (транспортник) и Борис Борисович (нефтегазовик), объединят свои усилия, мы получим решение, от которого все восторженно ахнут.
Согласитесь, что такая формулировка воспринимается совсем не так, как более лаконичная, но имеющая тот же смысл: «Вы что, почтенные, тянете одеяло каждый на себя? Это же чушь собачья!».
Была еще одна причина ее миротворческого авторитета. Конфликтующие – академики и доктора – не воспринимали в качестве «судьи на ринге» себе подобных, «великих». Совсем иное дело – услышать «Брейк!» от доброжелательной, в меру амбициозной, приятной на вид и на слух женщины.
Вся эта идиллия продолжалась до лета семьдесят пятого.
Наивен тот, кто считает, что мода – это сезонные ответы на несерьезные вопросы: что на себя надеть, а что снять? Что приобрести – «майсенский», «чешский» или «китайский» фарфор? Чему отдать предпочтение – джазу или року?
Сверхнаивен тот, кто верит в ее постоянство. В справедливости этих истин Варя убедилась практически одновременно.
Планы разворота северных рек, казалось, были более чем серьезными. Но и они как-то незаметно вышли из моды. Моды политической и экономической.
Когда вещь выходит из моды, ее перестают «носить»: писать о ней, обсуждать, продвигать. Хуже того, на нее больше не тратят деньги. Некогда пылкие высокопоставленные поклонники моды на развороты и переброски рек сочли необходимым сократить финансирование проекта вдвое. Это в среднем. Фактически же у московской науки урезали четверть бюджета, у камской лаборатории и ей подобных «деревенских» – по три четверти.
Прочитав письмо, содержавшее это неприятное известие, Варя бросилась звонить Климову – заместителю директора по науке НИИ Госплана. Институт являлся генеральным подрядчиком темы. Камская лаборатория финансировалась через него.
В институте Климов славился феноменальной работоспособностью и слабостью к красивым женщинам. Чему способствовал статус закоренелого холостяка.
Появление в стенах института симпатичной заведующей камской лабораторией не прошло мимо внимания Климова. Но в следующую командировку Варя не только приехала вместе с мужем, но и познакомила его со старшим коллегой. Намек был понят правильно.
– Чего паникуешь? – удивился Климов, выслушивая Варины телефонные страдания. – Финансирование «переброски» действительно урезали, но общий годовой объем даже прибавили. Приезжай, посмотри нашу тематику, подберем кусочек тебе по вкусу, чтобы на кофе с шоколадкой хватило.
Когда через неделю Варя вошла в кабинет Климова, он расплылся в улыбке.
– Варвара Васильевна! Тебя истинно Бог послал. Ознакомься с содержимым этого пакета.
В пакете было несколько копий документов на бланках, внушавших почтение: Камского обкома, ЦК КПСС, Госплана СССР.
Камский обком обращался в ЦК с просьбой рассмотреть возможность создания на базе Северо-Камского месторождения калийных солей Северо-Камского территориально-производственного комплекса (ТПК).
ЦК КПСС за подписью секретаря поручал Госплану СССР «представить предложения».