Поиск начали с сейфа. Конверт обнаружился уже через двадцать минут. Достав документы из конверта, Великанов разложил их перед собой и начал листать. Пока он просматривал справки о приемке денег, улыбка не сходила с его лица. Но с переходом к изучению справок «о расходах по приему гостя» улыбка безвозвратно исчезла.
Среди фамилий гостей обнаружились секретарь ЦК КПСС, два союзных министра, заместитель председателя Комитета народного контроля СССР, заместитель председателя Госснаба. Хватало и местных. Секретари обкома, включая первого, мэр города с двумя заместителями. Почему-то именно на Кабельном заводе в декабре прошлого года «День чекиста» отмечали три генерала – начальники областных управлений КГБ, МВД и областной военком. Судя по квитанциям, они разъехались по местам постоянной дислокации с сувенирами производства кизлярского коньячного завода.
Откладывая в сторону этот взрывоопасный листок, подполковник Великанов подумал, что полковничьей папахи ему не видать. Очень, очень долго. Или вообще никогда.
Вот почему эта наглая рожа так спокойна.
Его прогноз нашел подтверждение через минуту. В кабинет зашла секретарь Морозовского, сняла трубку с одного из четырех телефонов и протянула Великанову.
– С вами хотел бы переговорить директор.
– Подполковник Великанов? Я уверен, что ведомственную инструкцию вы исполняете неукоснительно. Но прошу не забывать, что вы коммунист, а я член бюро обкома. Вы третий час находитесь на вверенной мне территории, поставили на дыбы половину заводоуправления, нарушили рабочий ритм коллектива, но не удосужились соблюсти элементарную партийную этику: ввести меня в курс дела, объединить наши усилия в выявлении виновных. Если такие имеются. Или я у вас тоже в числе подозреваемых? На этот вопрос можете не отвечать.
Спина Великанова мгновенно стала влажной.
– Никак нет! Разрешите к вам зайти?
– Жду вас через двадцать пять минут.
Директор, не торопясь, листал документы, принесенные Великановым. Те самые, из «гостевого конверта». Последний раз он их видел полтора года назад.
– И это все?
– Пока все. Разве мало?
– У меня к вам, подполковник, только один вопрос, но развернутый. Вы милиционер или воздухоплаватель? Вы по грешной земле ножками ходите или витаете в облаках? Вы, как профессионал, способны отличить преступление от политической целесообразности? Меня еще начальником цеха подчиненные называли «суровым». Многие, и не только подхалимы, при этом добавляют: «но справедливый». Я этому званию и сейчас пытаюсь соответствовать. Если обнаружите что-то действительно серьезное, я ваш союзник. Но если этим, – директор отодвинул пачку бумаг от себя, – вы и дальше будете отвлекать моих людей от выполнения важных правительственных заданий, предупреждаю, будете отвечать по справедливости. Все, что я сказал, можете передать своему генералу.
Ветерану БХСС Великанову метод наполнения «представительского фонда» фиктивными премиальными был известен еще полтора десятка лет назад. По букве закона, без малейших сомнений, это было хищение государственных средств одними и присвоение их другими. Но у закона имеется не только буква, но и Дух. Только сейчас Великанов уловил его содержание.
Правильнее было тормознуть, когда следов Морозовского еще не обнаружилось на Бирже. Дело раскрыто. Хватит Акопяна с его «шестерками». Но очень уж этот гад его завел: «… плюс три-четыре сантиметра роста ваши, без всяких каблуков».
Теперь Великанов окончательно убедился, что «дело с премиями» оказалось тухлым. Но, придя с обыском, он оставил «точку невозврата» позади. Теперь оставалось только копать. Копать и надеяться на чудо.
На обыск в кабинете, дома, в гараже и на даче Морозовского ушел весь день. Если до этого стреляли по конкретным «целям» – искали документы, связанные с Биржей, затем – с премиями, теперь палили по площадям. Вся надежда была найти тайник. С чем?
При обыске в квартире был момент, когда пульс у Морозовского зачастил. Это произошло, когда седоволосый оперативник раскрыл футляр со скрипкой, достал инструмент, слегка встряхнул его и, отложив в сторонку, внимательно стал осматривать внутренность футляра. Если бы его ранее не озадачили на поиск документов, вполне возможно, что внутри лакированной коробки он обнаружил бы крошечный тайничок. Крошечный, но вполне достаточный для укрытия пары десятков камушков, единицей измерения которых является «карат». Но он их не обнаружил. Пронесло.
В итоге улов оперативников оказался небогатым: тот самый конверт, два блокнота с адресами и телефонами, сохранившиеся ежедневники за три года, полные записей фамилий, сделанных рукой Морозовского.
Единственная спрятанная материальная ценность была обнаружена на даче, закопанной у колодца. Именно оттуда прапорщик с миноискателем извлек никелированный разводной ключ, потерянный Морозовским четыре года назад. Ключ был как новенький.
– Вот и ваш труд не пропал даром! – порадовал Великанова хозяин ключа. – Надеюсь, вы не будете его пилить, как гирю в «Золотом теленке»?