– Тихоня, товарищ орденоносец, это сжатая пружина, которую ни один идиот мужского рода не догадывается отпустить. Давай эту тему мы продолжим в менее массовой аудитории. Предложение посетить общепит я отвергаю. Даже очень укромное место, которое в распоряжении Александра Игоревича, я не сомневаюсь, имеется. Завтра о нашем романтическом свидании будет знать четверть города, послезавтра – половина. К тебе домой тоже нельзя. Даже в пустую квартиру. Ты человек женатый.
– Это отлуп?
– Не торопись с выводами. Это мысли вслух. Продолжим. А вот на чай к «разведенке» положительному мужчине зайти не совсем хорошо, но допустимо.
Погода стояла идеальная – градусов пять мороза, легкий снежок, без ветра. В такой вечер прогуляться после пребывания в массах было полезно и приятно. Тем более что до дома Оксаны было не более получаса ходьбы неторопливым шагом.
– У Павлика с Таней разница лет пять? Как они друг с другом? – продолжила Оксана семейную тематику, когда они вышли на улицу.
– Даже шесть. Но живут дружно. Странно, – как бы про себя проговорил Дьяков, – ты обо мне знаешь много, а я о тебе почти ничего. Хотя ты не один год проработала у меня в отделе, да еще на заметной должности. В день не по одному разу встречались. О твоем замужестве я узнал, когда подписывал документы на квартиру. Тем более что фамилию ты не поменяла.
– Какой смысл было менять Лазаренко на Лазарева. И в том, что ты обо мне мало знаешь, ничего удивительного. Я все это время смотрела на тебя глазами неравнодушной женщины. Как на недоступного Тихонова – Штирлица. А ты – как начальник на одну из многих подчиненных. Исключительно с точки зрения производственной целесообразности. Замуж вышла за своего научного руководителя, доцента филфака. На три года тебя старше. Гормоны, общая любовь к шашлыку по-карски, итальянскому кино и лирике:
– Есенин?
– Нет. Я тоже ошиблась в авторе, когда впервые услышала. Вера Инбер. Потом вулканическое извержение чувств параллельно с учебным процессом. Через две недели совместной работы над дипломом – прощай, девственность. Еще через месяц – здравствуй, беременность. Потом его развод с женой. Детей, слава Богу, у них не было. Примерно через двадцать месяцев извержение завершилось. Вулкан пришел в дремлющее состояние, обоюдное. Дремал он в статусе рутинной нормальной семьи девять лет, а потом у доцента снова забурлила лава. Ты же в университете с профессурой тесно общался, наверняка слышал их фирменное: «Все жены стареют, а студентки третьего курса – никогда!». Реализуя этот жизнеутверждающий принцип, три года назад мой бывший спутник жизни благородно, с одним чемоданом, перебрался к очередной третьекурснице. А я осталась с сыном, квартирой и девичьей фамилией.
Обошлось без битья посуды и заявлений в ректорат. Поверь, даже без слез. Обидно, конечно, когда тебя бросают как вышедшие из моды туфли. Иногда мелькает мысль: надо было мне его опередить. Да никто не подвернулся. Нет, первая я бы не смогла. Да и сына, Славика, он любит. К слову, он сейчас гостит у него. У них. Как обычно, неделю.
Обитателями дома, где жила Оксана, в основном были работники Пушечного завода. С точки зрения конспирации – явный плюс.
Впрочем, ни единой души у дома или в подъезде они не встретили.
К мужикам, которые регулярно изменяют своим женам, Дьяков относился без осуждения. Но и без зависти. Соблюдаемая им «морально устойчивая» позиция в свое время была идеологически обоснована старшим товарищем. Когда в далеком семьдесят четвертом предшественника Дьякова – председателя Левобережного райисполкома – за «аморалку» лишили должности да еще по партийной линии закатили строгий выговор «с занесением», Дьяков, со ссылкой на аппаратную молодость, спросил у первого секретаря райкома партии:
– Не слишком ли сурово за один проступок?
Комиссар ответил неожиданно.
– Ты слыхал песню Визбора «От Махачкалы до Баку»?
– А как же:
Мы в нашей компании ее даже поем иногда.
– Тогда обращаю внимание на слова:
На нашем с тобой руководящем уровне, молодой и растущий товарищ Дьяков, отдаваться надо работе, а не бабам. Полностью. Если, помимо жены, тебя еще тянет «на сторону», значит, по основному месту деятельности ты валяешь дурака. Это и есть второй и самый тяжкий проступок. Исключение может быть только физиологическое – для асов Большого секса. Но они везде, в том числе и в наших рядах, попадаются редко.
Экскурс в историю двенадцатилетней давности понадобился с целью сделать одно пояснение. Когда за спиной Дьякова захлопнулась дверь чужой квартиры, оставив его один на один с привлекательной женщиной, он не обнаружил в себе привычной уверенности.