Вряд ли это было угрызение совести, сомнение, что делает он что-то не то. В последнее время деловая активность Вари воспринималась им, мягко говоря, как избыточная, а частые командировки откровенно раздражали. Ревности в этом раздражении не было. Ну, может быть, самая малость. Выводило из себя ее отсутствие рядом в самый неподходящий момент. Как матери, которой не было с детьми-подростками в непростой для них период. Как женщины, по-прежнему желанной. Как друга, источника не столько помощи, сколько интереса к нему, внимания…
Сегодня накопившееся раздражение по случаю преобразовалось в действие.
Вендетта? Почему бы нет.
Неловкость ощущалась в другом: Дьяков толком не знал, как себя вести в новой для себя роли. Да и сама роль была ему не очень понятна.
Жертва полового голода? Самоутверждающийся герой-любовник? Положительный герой с серьезными намерениями после легкомысленных действий?
Ясно было одно: он получил от Оксаны сигнал-приглашение и не только его заметил, но и воспринял. Не вспыхнул, как факел, но с высокой температурой. Обратим внимание: на трезвую голову.
Все остальное оставалось в тумане.
«Ладно, – решил Дьяков, – положимся на интуицию и подзабытые приемы ухаживания».
Он помог Оксане снять дубленку, потом сапоги (это что-то новое в нашем репертуаре!), взамен получил комнатные тапочки. Вслед за ней Дьяков вошел в большую проходную комнату и с любопытством огляделся по сторонам.
Компактный столовый гарнитур, диван-кровать, телевизор. Все блестит, как напоказ. Дверь во вторую комнату была открыта. Через проем были видны письменный стол со стопкой тетрадей, стенка для книг и одежды, диван. Над столом на нитках парили две модели самолетов. Ясно: комната сына.
Дьяков повернул голову. Оксана стояла посредине комнаты, наблюдая за ним.
– Какие будут указания, дорогой гость?
– А что, имеются варианты?
– Как минимум два: за стол или в постель?
Хотя его уши мгновенно заалели, ответ родился без задержки:
– Чтобы окончательно не утратить репутации, я обязан предложить постель.
– Если будешь очень настаивать, я не буду сопротивляться до последнего. Но, может, не будем форсировать события? Тем более что у меня найдется неплохое вино.
Оксана подошла к бару, достала из него бутылку болгарской «Гамзы» и каким-то другим голосом предложила:
– Войди в положение. Мне эта лихость не так просто дается. Поскучай минут пятнадцать у телевизора, пока я переоденусь и накрою стол. Не обидишься, если на кухне?
Завершался второй час их застолья. Выпили за орден, за встречу, за детей, за досрочный пуск бумкомбината. Не только выпили, но и обсудили все эти темы. Оксана оказалась заинтересованным собеседником. Скорее даже – слушателем. Хотя они впервые беседовали один на один, Дьякову показалось, что идет продолжение их многолетнего разговора, в котором собеседники понимают друг друга с полуслова.
– Тебе не приходилось оказаться за рулем легковушки, влетевшей с разгона на песчаную отмель? – вдруг спросил Дьяков.
– Нет, Саня, я же вообще не вожу машину. В чем интрига?
– Оксана, у тебя потрясающее чутье. Это, действительно, интрига. Несколько секунд назад автомобиль бойко нес тебя по узкой накатанной лесной дороге. И вдруг, вырвавшись на береговой простор, потерял твердую почву под колесами, пролетел метров двадцать по инерции и по самые оси увяз в рыхлом песке. И чем сильнее ты давишь на акселератор, заставляя двигатель рычать дурным голосом и впустую крутить колеса, тем глубже твоя «ласточка» садится «на пузо». Такое ощущение не покидает меня последние пять лет. Все эти годы, вместо того чтобы продвигаться вперед по проверенной карьерной колее, я буксую. Со стороны, наверное, кажется, что все «тип-топ»: я в гуще людей и событий, весь в заботах и в движении. Даже с орденом. Но сам-то я понимаю, что если это и бег, то на месте. Не победный, как пел Высоцкий, а общеукрепляющий. Кто как, а я к такому не привык.
Оксана поймала себя на мысли, что впервые видит «героя своего романа» не в образе бульдозера, неуклонно идущего вперед, сметая все на пути. У нее просил сочувствия нормальный, сомневающийся и в чем-то даже слабый человек.
– На днях по дороге домой мне повстречался школьный приятель, – продолжил Дьяков. – Окончил политехнический институт, был распределен на завод и на третий год работы назначен начальником цеховой лаборатории. Полтора десятка лет работает на одной и той же скромной должности. И счастлив. Свое дело он знает до микрона, коллеги его уважают, начальство ценит. Получил не только звание «Заслуженный рационализатор», но и квартиру. Уже подошла очередь на «Жигули»… Ты, возможно, подумала: Дьяков в свои сорок два уже достиг областных высот и при этом крутит носом.
– Саня, да как ты мог!
– Серьезно?
– Серьезнее некуда.