Морозовский был готов к такому развитию событий:
– Как говорит народная мудрость? «Как ты ко мне, так и я к тебе». Если пожелаешь, продам и шесть. Можно с рассрочкой на год. Остальные оставлю себе «на черный день». Чтобы пускали на собрание акционеров, – уточнил он.
– Пожелаю все шесть. Три оплачиваю сразу, остальные – равномерно в течение года.
– Ну и прекрасно. Как сказал молодой человек своей уже бывшей девушке: «А ты боялась!».
Во вторник, минут за тридцать до очередной оперативки, Брюллов уточнял у начальника управления внешних связей информацию о потенциальных иностранных инвесторах, проявляющих интерес в Камской области.
– Если по отраслям, то полным ходом идут переговоры по пищевке. Конкретнее: по пивзаводу, двум молочным комбинатам и кондитерской фабрике. С серьезными намерениями работают по стройматериалам Knauf и Vetonit. Чего не скажешь по машиностроению: одни смотрины.
– Как металлурги?
– По цветной ходят вокруг, принюхиваются, в основном наши «бывшие». Может, что-то и выстрелит. К черной металлургии пока интереса не чувствуется. Зато по химии…
– Ладно, в справке это есть? – похлопал Брюллов по синей папочке.
– Все есть, от «а» до «я».
– Хорошо. В чем не разберусь, переведу стрелки на тебя, будь готов ответить на вопросы. Что-то я еще хотел тебя спросить. Посиди пока, я сделаю пару звонков, может, и вспомню.
Брюллов нажал кнопку селектора:
– Александр Игоревич! Извини, что вторгаюсь в твою сферу. Я три дня ездил по области и вывез оттуда серьезное сомнение в шансах шефа стать сенатором. Надо всех ставить на уши.
– Не паникуй, все штатно, – глухо послышалось из динамика.
– Я не паникую. Просто не хотел поднимать этот деликатный вопрос, минуя тебя.
– Спасибо, я это оценил.
– Я тебя предупредил.
Не вешая трубку, Брюллов нажал кнопку вызова Атаманова:
– Николай Петрович, в порядке подготовки к совещанию по лесовозным дорогам со среды до пятницы я побывал в четырех районах. Есть кое-какие наблюдения по ходу выборной кампании. Может, обсудим сегодня «на троих»?
– Ты, Юрий Владимирович, опередил меня на секунды. Как раз смотрю на календарь: до выборов осталось ровно тринадцать дней. Давай обменяемся впечатлениями.
– Извините, что встреваю, – подал голос Внешник, когда Брюллов завершил разговор, – но зря вы мечете бисер перед Дьяковым. Он вашу деликатность воспринимает как элементарную слабину. В аппаратные игры так не играют.
– Наверное, ты прав, но по-другому не могу – плохо воспитали.
Разговор в узком кругу о выборах в Совет Федерации Атаманов начал издалека.
– Дьяков, ты у нас опытный политик. Профессиональный. Скажи мне, в чем разница между политикой и техническим черчением?
– Нас, юристов, Николай Петрович, в университете этой премудрости не обучали, а хилые школьные знания выветрились. О наличии общего у них еще могу сказать, и то только между нами: при советской власти результаты выборов частенько приходилось подрисовывать, но с восемьдесят девятого года мы этим не грешим.
– Это ты не о черчении, а о рисовании. А разница между черчением и политикой, мой дорогой, в том, что в черчении три основных проекции – две сбоку и одна сверху, а в политике тоже три, но только сбоку, сверху и снизу. Сбоку – как ситуация нам видится самим, сверху – как начальству, снизу – как широким голосующим массам. Виды «сверху» и «сбоку» ты мне через день докладываешь. А Брюллов три дня имел возможность посмотреть на избирательную картинку снизу. И что ты там разглядел, Владимирович?
– Вечерами и рано утром между делом минут по сорок я смотрел местное телевидение, где регулярно мелькали выборные сюжеты. А днем, общаясь с самой разной публикой, ненароком переводил разговор на выборы. Картинка получилась непростой. Если бы у нашего кандидата не было двух конкретных соперников, то она была почти благостная: Николай Петрович регулярно в кадре дает указания, рапортует избирателям о достижениях власти, демонстрирует собственный здоровый образ жизни и любовь к домашним животным. Районные главы регулярно, но без особого рвения напоминают местному хозяйственному руководству, что на выборах надо поддерживать областного главу.
На этом месте Брюллов, прежде чем продолжить, тяжело вздохнул.
– Но вот беда, после этого на экране появляется наш конкурент Панин и коротко, но доходчиво перечисляет народные беды: обесценивание денег, рухнувшие вклады в банке, замороженные стройки. Он в курсе и всех местных заморочек: трудностей с дровами в нашем лесном краю; нехватки учителей и врачей в глубинке; заваленных зимой снегом и утопающих в грязи летом дорог. И тычет пальцем в виновника всего этого безобразия – товарища Атаманова.
– А как ведет себя Серов? – спросил Атаманов.