– Валя Серов строит из себя молодого, удачливого бизнесмена, способного научить старых пердунов, как надо жить. Исполняет он свою партию лихо, с юморком и без напряжения. Мол, если попросите, так и быть, буду вас, темных, представлять в сенате. Очень, кстати, выигрышная позиция. Особенно при встречах «вживую». Еще одно. Панин в каждом районе проводит не менее двух дней, по четыре-пять встреч в день. И люди ходят на них охотно, потому что общением с большим начальством не избалованы. Серов не так частит, но своим балагурством и аттракционами в стиле Жириновского успешно набирает очки. Оба они ненавязчиво намекают: «Мы-то вас уважили, приехали увидеть и услышать, а „большой бугор“ сидит в Камске, не вылезая из своего теплого кресла». Это цитата.
– Серова? – уточнил Атаманов.
– Его. В Ветрянке, в клубе домостроительного комбината.
– Чтобы компенсировать малое присутствие Николая Петровича на местах, мы создали институт «доверенных лиц». Вот статистика их встреч по всем районам, – Дьяков положил перед главой несколько листков с изображенными в них таблицами. – Я регулярно их перепроверяю. Это не туфта.
– Наверное, так оно и есть, – согласился Брюллов. – А ты поинтересовался, кто они – эти доверенные лица?
– Я с ними на пяти кустовых совещаниях встречался, – пришел на помощь Дьякову кандидат в сенаторы. – Достойные люди, раньше бы сказали – партхозактив[58].
– Я, Николай Петрович, тоже посмотрел их состав. Сейчас это называется «начальство». В трех районах из четырех – сплошные руководители, далеко не всегда авторитетные. Только в Барде среди «лиц» есть учителя, фермеры и даже журналисты. Из тех, кто называются неформальными лидерами. Но и они на многие вопросы, адресованные вам, ответить не в состоянии. Чтобы не впасть в уныние, сразу сформулирую предложения. Из оставшихся девяти рабочих дней надо четыре посвятить массовым встречам в крупных промышленных городах, а пять – с теми же «доверенными лицами» на кустовых встречах. Массовые мероприятия в «низах» в оставшиеся дни они уже не успеют провести, но эхо все равно пройдет. Тема встреч: трудности и как мы их преодолеваем. Сказать есть о чем. Везде тяжело, но мы много сделали и выглядим лучше многих соседей. Материал к вечеру мои ребята подготовят, в том числе и в районном разрезе.
– Необходимость этого поворота в тематике ты, Юрий Владимирович, правильно подметил. Что касается встреч, Александр Игоревич, что у нас на последнюю декаду запланировано?
– Две большие в Камске и одна в Солегорске. Все на предприятиях. Плюс четыре записи на телевидении и часовой прямой эфир на радио.
– Что касается форсирования агитации, – продолжил Атаманов. – Я уже говорил: заигрывать и заискивать, даже перед народом, не приучен и не желаю. Если клоун Серов и то позволяет себе сохранять собственное достоинство, то мне сам Бог велел. А за неравнодушие тебе, Владимирович, не начальственная, а товарищеская признательность.
Благодарность, высказанная шефом, не успокоила Брюллова.
«Почему Атаманов, всегда отличавший даже в густом тумане хорошее от плохого, на этот раз пассивен? Замылился взгляд? Верит Саньке больше, чем мне? Неужели я ревную или, хуже, завидую? – подумал он. – Это признак нарушенной психики. На брифинге я сегодня не занят. Надо чем-то отвлечься».
Брюллов взглянул на часы. Через полчаса в университете начиналось заседание ученого совета. Вот тебе и разнообразие.
Жрецы образования и науки обсуждали сегодня не самые жизнерадостные вопросы: предварительные итоги выполнения плана развития университета за девяносто третий и план на следующий год.
Пятилетний план предусматривал строительство нового учебного корпуса, общежития, жилого дома для преподавателей. Был он утвержден еще в советское время в расчете на финансирование из министерского бюджета. Последние совсем скудные миллионы из этого пересохшего ручья капнули университету два года назад. Второй год ректор обивал пороги новых, теперь уже федеральных министерств, слезно умоляя выделить деньги хотя бы на завершение почти готового учебного корпуса, но, кроме небольшой суммы на консервацию незавершенных объектов, ничего добиться не смог. О чем он уныло и доложил членам Совета, завершив речь предложением исключить инвестиционные объекты из плана «до нормализации экономической ситуации в стране».
Первые два выступающих поддержали докладчика. Брюллов, приехавший подзарядиться положительными эмоциями, выступать не собирался, но атмосфера безнадежности, заполнившая зал, его разозлила.