– Не обижайтесь, коллеги, но у меня впечатление, что два года рыночных перемен бесследно прошли мимо этого зала. За это время в городе возникло восемь платных вузов, для половины из которых деньги, и немалые, зарабатывают наши университетские преподаватели. Хотя с тем же успехом могут это делать для alma mater. По цитируемости опубликованных работ за рубежом наши ученые опережают политехнический институт на тридцать процентов, а заявок на получение зарубежных грантов у вас на четверть меньше и по числу, и валюте. В докладе прозвучала фраза: «Уменьшились возможности финансирования наших исследований заказчиками». Некорректная формулировка. Обеднели традиционные заказчики, особенно оборонная промышленность, зато появились новые жаждущие славы платежеспособные бизнесмены. Но вы их пока не разглядели. А медицинский институт, выпускники которого гораздо менее «звездные», чем наши, на спонсорские деньги строит общежитие. Думаю, что с вынесением плана развития на Совет мы поторопились. Сначала следует поработать над его финансовым обеспечением, потенциал которого, я уверен в этом, высок.
Последующие сорок минут говорили только об этом. И даже с некоторым оптимизмом. Финал заседания оказался сенсационным. Завершая дискуссию, ректор заявил, что в любой момент готов оставить свой пост, чтобы сдать его «более достойному, адаптированному к современности, преемнику. Такому, как профессор Брюллов».
Около десяти вечера домой Брюллову позвонил бывший ректор – Петр Павлович Симаков.
– Юрий Владимирович, мы тут в узком кругу расслабились, обменялись впечатлениями. Спешу ими поделиться. Заявление ректора не экспромт. Надо отдать ему должное, он к этому выводу пришел еще месяц назад. Ваше предельно прагматичное выступление упало последней гирькой на весы. Между делом вспомнили советский анекдот.
–
Дорогой коллега, подумайте на досуге: университет – занятие постоянное.
Как и предсказывал Атаманов, последний месяц девяносто третьего и в России, и в Камске выдался нескучным.
Из трех результатов голосований, свершившихся 12 декабря, один оказался ожидаемым: на референдуме россияне с легким скрипом, но проголосовали за новую Конституцию. Зато два оказались с сюрпризами. На выборах в Государственную Думу, опередив и демократов-гайдаровцев, и коммунистов, больше всех голосов набрали демагоги-жириновцы. Вторая сенсация оказалась местного разлива: Атаманов оказался одним из немногих действующих глав регионов, который не попал в двойку победителей. И проиграл он с большим отрывом. Панин набрал почти четыреста тысяч голосов, Серов – чуть меньше, а Атаманова поддержали всего двести тридцать тысяч избирателей.
Дежурный по администрации сообщил Николаю Петровичу результаты голосования в целом по области в понедельник в 5.40 утра. В это время Атаманов в любых ситуациях засыпал за считанные минуты. Сейчас не получилось.
На первый взгляд, он был готов к такому исходу. Потому и сам не дергался, и подчиненных не гнул через колено в борьбе за голоса. На самом деле это было не совсем так. Тридцать девять лет был он в боевом строю, всегда в первых рядах. И ни разу за все это время не был бит по-крупному. Втайне от себя он думал, что прорвется и на этот раз. Получил нокаут. Не от руководства, от народа.
Не первый десяток лет Атаманов старался лишний раз не употреблять слово «народ». Уж слишком оно было затасканным. Сначала примитивной партийной пропагандой, потом пустозвонами, только называющими себя демократами. Но сейчас именно народ не признал его своим.
До сих пор Атаманов неплохо улавливал сигналы, которые посылала ему жизнь. И вдохновляющие, и притормаживающие. А на этот раз потерял нюх, расслабился. Но это все эмоции. А для дела надо было ответить самому себе на пару вопросов. Он что-то делал не так, управляя областью? Или плохо показал товар лицом? Ответ гласил: скорее второе. Но он лишь удовлетворил его любознательность. Прикладным и главным был третий вопрос: как жить дальше?
Ровно в восемь Атаманов, как обычно, был в кабинете. Первым делом проинструктировал пресс-секретаря: все комментарии по выборам дадим завтра после официального объявления итогов.
В это время переговорное устройство напомнило о себе голосом Брюллова:
– Когда можно заглянуть минут на пять?
– Заходи.