Всегда подтянутый и свежий, Брюллов сегодня выглядел не лучшим образом.
– Садись, – пригласил Атаманов, – ты как с глубокого похмелья. Ночь не спал толком?
– Если бы передо мной был не начальник, то ответил: сам такой!
– Будем проводить «разбор полетов»?
– Николай Петрович, есть ли смысл? В ближайшем будущем выборов с нашим участием вроде бы не предвидится. Меня волнует не PLusquamperfekt – уже прошедшее время, а наше, желательно светлое, будущее. Почему я напросился с утра пораньше. Мало-мальски я вас за годы совместной работы изучил и не исключаю, что вы громко хлопнете дверью этого кабинета. Если надумаете, то первая просьба: с этим не торопиться. Как минимум, чтобы пристроить людей, которые сами уйдут вместе с вами. Такие точно будут. И я один из них. Категорически заявляю: я за губернаторское кресло бороться не собираюсь. Но и под Дьяковым работать тоже не буду.
Атаманов подошел к своему заместителю, молча приобнял.
– Рекомендацию к исполнению принял. О планах еще поговорим. А пока иди работай…
Его взгляд, провожавший выходившего из кабинета Брюллова, наткнулся на часы, висевшие над дверью.
«Восемь тридцать пять, – зафиксировал Атаманов. – Что-то начальник моего избирательного штаба не торопится рапортовать об успехах. Впрочем, у него-то ночь точно была бессонной».
Он открыл папку с почтой и попытался вникнуть в суть документа, ожидавшего его подписи, но сосредоточиться не получалось.
Дьяков появился ровно в девять. Он подошел к письменному столу, за которым сидел Атаманов, и не присев произнес:
– Николай Петрович! Я вас крупно подвел и готов отвечать по полной. Вплоть до отставки.
И слова его были правильные, и выражение лица соответствующее, а какая-то еле различимая неискренность ощущалась. «Фонила», подобно радиации.
«Не накручиваю ли я себя? – подумал Атаманов. – Если фальшь имеет место быть, то она была и раньше. Что же ты, старый пень, – продолжил он самобичевание, – до этого ее не уловил? Развесив уши, слушал дьяковские фанфары и затыкал их при сигналах тревоги Брюллова».
– Садись, Александр Игоревич, в ногах правды нет, – озвучил свой мыслительный процесс Атаманов. – Ты такими словами, как «отставка», не бросайся. Есть пословица, говорят, что ковбойская: «Достал револьвер – стреляй!». Вот я сейчас поддамся эмоциям и скажу: пиши заявление. Напишешь? Молчишь. Это уже ближе к социалистическому реализму.
– Нет, я действительно это сделаю, если скажете. И, естественно, разберусь с теми, кто нас подвел. Пудрили мозги, работали спустя рукава.
– Угомонись. И я тебя казнить прав не имею, и ты своих исполнителей. Выборы – мое личное дело. Никто из подчиненных, включая Дьякова, не обязан был ими заниматься. Только добровольно, как учил нас комсомол: по зову сердца. На разборку, а правильнее, на анализ причин провала времени и сил можешь не тратить. Главная причина: кандидат, то есть я, выборами не занимался. Вариант, что ты мне специально подложил свинью, я не рассматриваю. Иначе бы этого разговора между нами не было. Скажи мне как человек спортивный: сыграть и исполнить номер – это одно и то же?
– Нет. Первое – когда удачно, второе – когда нет.
– Не угадал. Удачно или неудачно сыграть матч – следствие. Причины могут быть разные. «Сыграть» – значит с душой, выложиться до последнего. А вот «исполнить» – отбегать по полю не напрягаясь, поставить галочку. Ты и твои люди, прости за правду, сыграли этот матч без души. В чем вина не столько твоя, сколько моя. На этом сенаторскую тему в черной траурной рамочке закрываем. Иди трудись, работы накопилось невпроворот. А со своими дальнейшими намерениями я к завтрашней оперативке определюсь.
Незадолго до одиннадцати часов напомнил о себе желтоватый, еще с гербом СССР, телефонный аппарат прямой правительственной связи.
– Вот и Москва проснулась, – пробурчал Атаманов.
– Николай Петрович, администрация президента в лице Токарева вас приветствует.
– И я вас, Владимир Константинович.
– Мы в курсе итогов выборов по Камской области, сожалеем, что вас не будет в числе сенаторов, но просьба к сердцу близко эту неудачу не принимать.
Дальше излагаю мнение с самого-самого верха. Вы не единственный из проигравших глав региона, которых мы считаем «крепкими» и «своими». Та же картина в Мордовии, в Брянской области. Похоже, что после окончания подсчета голосов еще несколько прибавится. Мне поручено сообщить, что администрация оргвыводов по итогам этих выборов делать не будет. Избрание губернаторов намечено на девяносто шестой год. Добавлю от себя: времени более чем достаточно, чтобы проанализировать ошибки и впредь их не повторять. Чего я вам и желаю. Кстати, кто вам так неловко помогал бороться за мандат?
– У железнодорожников, Владимир Константинович, за все отвечает машинист, а не помощник.
– А все-таки.
– Первый заместитель – Дьяков.
– Дьяков? Удивительно. Я же его знаю. Он произвел на меня очень хорошее впечатление…
«На меня тоже», – подумал Атаманов, вешая трубку. Дальше размышлять на эту тему не пришлось. Вошла секретарь и спросила, остается ли в силе график на сегодняшний день.