Наиболее впечатляющих успехов добился в 1944 году Северный флот. Прежде всего он пополнился кораблями союзников в счет будущего раздела итальянского флота. 30 мая 1944 года состоялась передача ВМФ СССР английского линкора, получившего название «Архангельск», и нескольких подводных лодок. Эсминцы из-за ремонта пришли несколько позднее. Американский крейсер «Милуоки» получил новое название — «Мурманск». Пройдя 1880 миль, оба корабля вместе с эсминцами и подводными лодками 24 августа прибыли в Кольский залив. Вся операция заняла около 4 месяцев. После этого приказом Кузнецова на Северном флоте была сформирована полноценная эскадра надводных кораблей.
Теперь Северный флот мог выделять для прикрытия полярных конвоев уже до 40 боевых кораблей в дополнение к двум авиационным дивизиям, и потери транспортов снижались. В одном из переходов произошел эпизод, ярко характеризующий личность Кузнецова. О нем вспоминал Ю. А. Пантелеев, командовавший в 1944 году Беломорской военной флотилией. Осенью 1944 года он вел из Карского моря в Архангельск два десятка ледоколов и транспортов. Перед этим прибыв в Москву, он лично доложил наркому план операции и для соблюдения скрытности перехода попросил разрешения соблюдать полное радиомолчание. Кузнецов на это кивнул.
Когда конвой вышел в море, на маршруте была обнаружена «волчья стая». Успешно отбив атаки, конвой от подводных лодок оторвался. А вскоре Пантелеев получил радиограмму от наркома ВМФ: «Приказываю показать свое место». Заподозрив, что это работает немецкая разведка, Пантелеев не ответил. Проигнорировал он и еще несколько последующих радиограмм. По прибытии в Архангельск его немедленно вызвали на связь с наркомом, который начал отчитывать его за молчание в эфире. Когда Пантелеев напомнил о договоренности, нарком помолчал, потом кратко ответил:
— Правильно сделали, у меня все!
В отличие от многих, Кузнецов умел признавать свои ошибки и никогда не подставлял подчиненных — а ведь в данном случае указание он давал устно…
После того как Красная армия, освободив Карелию, вышла к государственной границе, создались благоприятные условия для разгрома немцев на мурманском направлении. К этому времени Ставка уже разработала Петсамо-Киркенесскую операцию, в которой предстояло участвовать 14-й армии Карельского фронта и Северному флоту. Руководство действиями флота на морском и приморском направлениях была поручена адмиралу А. Г. Головко, оперативное же руководство Северным флотом осуществляли Главный Морской штаб и лично Кузнецов.
Директивой Н. Г. Кузнецова создавались две основные группировки: одна — для действий на приморском направлении совместно с войсками, другая — на море. Первой управлял сначала командующий Северным оборонительным районом генерал-майор Е. Т. Дубовцев, а затем начальник штаба Северного флота контр-адмирал В. И. Платонов. Второй, включавшей всю морскую авиацию, руководил командующий флотом адмирал Головко.
Наступление началось 7 октября. Ставка определила для Северного флота самостоятельную задачу — захват порта Лиинахамари. В операции использовали опыт десантов на Балтике и Черном море. Морская пехота высадилась прямо на причалы с ворвавшихся в бухту торпедных катеров. Все решили внезапность и быстрота. После освобождения Лиинахамари Северный флот получил удобную базу в Варангер-фьорде.
Притом общая обстановка в зоне ответственности Северного флота оставалась весьма напряженной. Хотя немецкое командование уже не могло использовать для нарушения наших морских коммуникаций крупные надводные корабли и прежнее количество самолетов, оно перебазировало на Север часть подводных лодок после потери своих баз во Франции и Бельгии. Однако увеличение числа противолодочных кораблей и самолетов с радиолокационными и гидроакустическими средствами обеспечили Северному флоту возможность эффективно бороться с ними.
Корабли усилили охранение транспортов начиная с меридиана остров Медвежий — Тромсё, то есть на участке протяженностью около тысячи миль. Кроме того, Северный флот обеспечивал безопасное пребывание союзных судов и кораблей в Мурманске и Архангельске. Грузопоток через эти порты вырос многократно: если в 1941 году по северным морским путям проследовало 45 транспортов, то в 1944-м — уже 248.
