С образованием курляндского котла особенно важно было прервать сообщения противника с портами Лиепая и Вентспилс. Поэтому 27 ноября 1944 года Ставка переподчинила Балтийский флот от командующего Ленинградским фронтом непосредственно наркому ВМФ. Корабли должны были содействовать приморскому флангу сухопутных войск, выполняя указания представителя Ставки маршала А. М. Василевского, который координировал наступление в Прибалтике и Восточной Пруссии. Кузнецов поставил Балтфлоту задачу блокировать курляндскую группировку действиями торпедных катеров, подводных лодок, штурмовой авиации.
В ходе боевых действий в Финском заливе произошло малозначительное на первый взгляд событие, имевшее, однако, очень серьезные последствия. 30 июля 1944 года морской охотник МО-103 старшего лейтенанта А. П. Коленко уничтожил глубинными бомбами немецкую подводную лодку U-250. Ее 1 сентября с помощью понтонов подняли и поставили в док в Кронштадте. На борту были обнаружены секретные документы и шифровальная машина «Энигма». Особенный интерес у специалистов вызвала неповрежденная секретная торпеда «Цаункениг», оборудованная системой акустического самонаведения.
О ней узнали англичане. В очередном письме Черчилль обратился к Сталину с просьбой разрешить английским экспертам осмотреть подводную лодку и ознакомить их с торпедой. Аргументировал он это тем, что немцы могли передать систему акустического самонаведения японцам и тогда у союзников в Тихом океане будут серьезные проблемы. В конце своего послания британский премьер обещал то, что англичане впоследствии так и не сделают: «Адмиралтейство будет радо предоставить Советскому Военно-Морскому Флоту все результаты своих исследований и экспериментов с этой торпедой, а также любую новую защитную аппаратуру, сконструированную впоследствии».
Сталин, разумеется, поинтересовался мнением Кузнецова. Тот высказался за то, чтобы поделиться секретами с союзниками.
После этого Кузнецов дал указание Трибуцу допустить прилетевших в Ленинград англичан на лодку. Союзники осмотром лодки и торпеды остались довольны, особенно же благодарили за знакомство с акустической системой самонаведения. Прочитав благодарственное письмо Черчилля, в котором тот изливался благодарностями, Сталин вызвал к себе наркома ВМФ.
Из воспоминаний Н. Г. Кузнецова:
«Сталина это насторожило: а не слишком ли ценный секрет мы выдали? Он вызвал меня и недовольным тоном спросил: „Кто разрешил показывать англичанам торпеды с акустическими приборами наведения?“ Я ответил, что мною давались указания показать лодку без каких-либо ограничений и поэтому командование флотом поступило в духе моего приказа. Тогда был вызван командующий флотом В. Ф. Трибуц и получил упрек за выдачу немецких секретов. Сталин напомнил, что союзники своими военными секретами делятся с нами очень неохотно. Словом, нам с Трибуцем пришлось поволноваться. Но ничего, в тот раз все обошлось благополучно. Я и подумать тогда не мог, что эти акустические торпеды мне после припомнят и задним числом обвинят в передаче иностранцам важных военных секретов»[61].
В конце войны англичане и сами захватили несколько торпед «Цаункениг», однако Сталин еще вернется к вопросу о немецкой торпеде, причем в связи с решением судьбы Кузнецова.
Следует отметить, что в Прибалтийской операции Балтийский флот действовал не лучшим образом. Вследствие этого между Сталиным и Кузнецовым состоялся весьма неприятный для последнего разговор. После этого 18 августа 1944 года нарком направил Трибуцу предельно жесткое письмо, в котором указывал: несмотря на трехлетнюю подготовку Балтийского флота во время блокады к расширению операционной зоны и развертыванию, комфлота не сумел быстро развернуть силы, а те, что развернул, использовал разрозненно, не организовав совместных ударов авиации, торпедных катеров и подводных лодок. Вопреки требованиям Ставки, Балтийский флот не принял должного участия в освобождении главной базы — Таллина и Риги, морская пехота в десантах ограничивалась лишь захватом портов. Торпедные катера использовались не по назначению, несмотря на запрет. Лично Трибуц и его штаб недопустимо медленно реагировали на изменения обстановки, плетясь в хвосте развертывающихся событий.
