Спорить с ним у меня не было ни сил, ни желания, кроме того, крошечная пакость, откровенно говоря, подняла мне настроение. Мы молча жевали безвкусные бутерброды и смотрели на болото, раскинувшееся перед нами.
– Ты что и правда не заметил, что Яшка девчонка? – спросила я.
Влад удивленно посмотрел на меня, прожевал и спросил.
– С чего ты взяла?
– Это же очевидно. Яшка определённо женского пола. Не знаю как для тебя, а для меня это ясно как день.
Влад хмуро посмотрел на черное небо над головой. Да уж, в этом месте, даже то, что на дворе день под большим сомнением. Я рассказала ему все, что увидела вчера на болоте до того, как чуть не утонула. Он внимательно слушал меня, всматриваясь в тихую, зеленую гладь топи. Рассказала о ее повадках, о том, почему она чуть не утопила меня, и о том, как все складывается и становиться логичным в свете того, что она девушка. Влад еще немного помолчал, а потом все-таки возразил:
– Я не вижу в нем женщину. Уж что-что, а женщину я чую за километр.
– Если она неделю не мылась?
– Бог ты мой, Лера. Если она и вправду женщина. Оно бесполое – ни то ни другое.
– Я тоже так думала, но вчера совершенно точно поняла, оно – женщина.
Мы еще долго перепирались, но, в конце концов, все упиралось в то, чем можно было бы объяснить ее/его поведение, и зачем ему, если оно бесполое, меня топить?
– На самом деле все очень просто. Ты каким-то образом влияешь на это место, заставляя все вокруг себя меняться так, как тебе захочется. Представь себе пришельца, который прилетает на Землю, и начинает кроить ее по образу и подобию своей планеты, согласно своему, понятному только ему одному, пониманию того, что хорошо, а что плохо. Мы пришельцы, а ты бесцеремонно коверкаешь его мир, даже не задумываясь, нравится ли это ему.
– Вообще-то, это не только ее мир. Никто. Забыл? Он тут главный, ты сам так сказал, – сказала я и почувствовала неприятный холодок, пробежавшийся по всему нутру. Почему-то обсуждать с Владом Никто мне казалось таким же странным, как обсуждать с мужем цвет нижнего белья своего любовника. Я словно открывала ему что-то настолько личное и запретное, что мне стало не по себе.
– Думаешь, ему нравится то, что ты делаешь? – спросил меня Влад.
– Думаю, если бы ему что-то не нравилось, он бы уже положил этому конец, – сказала я и почувствовала мурашки по спине.
Влад неопределённо пожал плечами. На этом разговор о Никто был исчерпан, и мы, к моему огромному облегчению, закрыли эту тему. Но тут из-под ели выползла Яшка – почесала зад, высморкалась прямо на землю и принялась капаться в носу с таким азартом, словно от этого зависела ее жизнь. Влад расхохотался и, наклонившись ко мне, прошептал:
– Очень изящная у нас дама. Грация, тонкое чувство такта и воспитание…
Я смотрела, как сонное существо ходило вокруг ели, и понимала, что Влад прав – ничего женского в Яшке не осталось. Я смотрела на четрыехногого во все глаза, не могла понять – как такое возможно? Походка, повадки, движения, взгляд – все снова стало нейтральным, словно вчерашнего дня не было. Но я-то точно знаю – вчера Яшка было женщиной. Такое не утаишь, не спрячешь, не сыграешь. Это либо есть, либо нет. И сегодня этого не было. Бесполое, как и день назад, оно ходило взад вперед, сонно оглядывая все вокруг, словно что-то потеряло. Затем оно увидело нас и подошло, как ни в чем не бывало – взгляд его светился вопросом «Чем могу служить?» и совершенно не проявлял никакого чувства вины. Владу это тоже бросилось в глаза, и он небрежно, как бы между прочим спросил:
– Яшка, как настроение?
Яшка округлило глаза и попыталось было написать на земле, но писать было не на чем. Но мы с Владом оба поняли – дело было, главным образом, в имени. То, на что вчера оно с готовностью согласилось, сегодня вызвало у него полное недоумение.
– Ты не помнишь, как вы с Владом вчера договорились, что теперь тебя зовут Яшка, – спросила я.
Четырехногий отрицательно покачал головой и смущенно опустил глаза.
– А что вчера произошло на болоте, тоже не помнишь? – спросил Влад, догадываясь о том же, о чем и я.
Яшка отрицательно покачало головой снова и вопросительно посмотрело на нас, как бы спрашивая, что же случилось.
– Ничего особенного. Слушай, ты не сходишь за хворостом? – сказал Влад, картинно поежившись. – Зябко как-то, костер бы разжечь.
Яшка с готовностью кивнуло и скрылось в чаще деревьев. Убедившись, что шаги звучат далеко, Влад посмотрел на меня. Я тоже смотрела на него:
– Оно ничего не помнит, – сказала я.
– О, капитан Очевидность, не признал Вас в гриме, – подначил меня Влад. – Что делать будем?
– В смысле?
– В прямом. Оно не совсем вменяемо, и временами, когда, по твоим словам, становится женщиной, еще и опасно. Но оно – наш единственный ориентир и проводник. Нам с тобой решать, идти с ним дальше или нет.
– Ну не бросать же его тут одного?
– Нет, дождемся, пока оно ночью задушит нас по одному.
– Господи, Влад, что ты такое говоришь? Ну с тобой-то ему точно не сладить. Оно даже меньше меня, и при определенной сноровке, я, наверное, могу его обезвредить.
