– Лера, шевелись давай! – крикнул Влад откуда издали. Они с Яшкой ушли довольно далеко, и теперь я почти не видела их, когда поднимала голову. Лес начал заметно редеть, но все же пока был достаточно труден для пересечения. Влад, все детство проведший в лесу, двигался легко и уверенно, Яшка с четырьмя ногами и бараньим весом словно летело над землей, будто не касаясь ее вовсе, и только я тащила свое тяжелое, неповоротливое тело, в придачу к хмурой сонной голове, полной всяческой мерзости. Внезапно мне так отчаянно захотелось, чтобы они оставили меня в покое. Какое-то крохотное мгновение, крошечный луч света, блеснувший в кромешной тьме, от чего такой ослепительно-яркий. Я хочу побыть одна! Хочу, чтобы мы перестали нестись, как угорелые, сами не понимая, куда идем. Здесь никуда идти не нужно, но зачем-то мы пересекаем длинную густую траву, запинаемся о вылезающие из-под земли корни, протискиваемся между деревьев и переходим вброд тонкие речушки. Зачем? Чтобы Владислав Игоревич от души позабавился, глядя на то, как я тащусь за ним по прихоти его величества, спотыкаясь, падая, на потеху публике? Он сильный и ловкий, я тяжелая и неповоротливая, и мы давно это выяснили, так к чему очередное тому подтверждение? И, главное, для чего Я это делаю? На что надеюсь? Неужели на приз в конце дорожки? Если я благополучно пересеку полосу препятствий, неужели он восхищенно улыбнется и скажет, что я его единственная, потому, что так отчаянно еще никто не рвал ради него своих штанов о ветки деревьев, и, о да, Валерия, вы покорили мое сердце, пересекая вброд реку, своим неповторимым, корявым стилем. Странно, но еще вчера я была готова ползать на коленях, лишь бы греться у его ног, а сегодня меня наизнанку выворачивало от его самоуверенности и нежелания слышать кого-то, кроме себя самого. Меня лихорадило от любви к ненависти, штормило в своих собственных мыслях, и во всем урагане моих мыслей и чувств оказался только один ориентир – маяк, который помогал мне различить островок суши в кромешной мгле океана. Никто. Жуткое чудовище, опасный зверь, который никогда не посмеет обидеть меня. Он был моей точкой отсчета. Не хочу никуда. Не хочу никуда!
Тут земля затряслась, сбивая с ног. Я упала на мягкую постилку из травы, опавших листьев и иголок, пытаясь зацепиться за ветки, царапая кожу на руках. Я не отбила копчик лишь потому, что травы было много, и она была густая, словно подушка. Впереди послышался испуганный возглас, смешавшийся с гулом земли, дрожащей, словно в лихорадке. Я оглянулась, не понимая, что происходит, и тут вдруг увидела, как за полосой леса, в нескольких километрах от нас, вырастают горы, поднимаясь все выше и выше. Длинная горная цепь тянулась так далеко, что едва хватало глаз, и все они стремились к облакам, сотрясая все вокруг. Они понимались так быстро, словно земля изрыгала ее в приступе ненависти. А потом, я поняла, что так и было. Только не земля, а я. Я раскрыла рот, в изумлении глядя на то, во что превращалась моя ненависть – огромная, как Эверест, длинная цепь скалистых, острых, как ножи, гор, полностью преграждавшие нам путь. Снова этот мир беспрекословно послушался меня, выполняя мою волю – стоп. Вершины гор уткнулись острием в черное небо, скрываясь там, словно за облаками и, наконец, все стихло. Я тяжело дышала в испуге и неожиданности. Я совершенно забыла о том, что здесь все мои желания сбываются. Что здесь все слушается меня, как натренированный пес, и все о чем я думаю, все чего я искренне хочу, воплощается в жизнь. Я сидела на земле в полной тишине, глядя на горные вершины, только теперь понимая, что натворила. Челюсть у меня отвисла, и я просто смотрела на то, что встало сплошной стеной перед нами. Может быть это мираж? Может у меня галлюцинации?
– Лера! – послышался разъярённый крик Влада, приближающийся ко мне сквозь деревья. Неа, это не галлюцинации, и сейчас, похоже, я получу по полной.
Влад вылетел из-за деревьев, и таким злым я не видела его уже давно. Он не просто кричал, он рвал и метал в бессильной злобе пиная ветки и траву, изрыгая сотни проклятий в минуту, придумывая для меня такие эпитеты и маты, чтобы я ни на секунду не смела понадеяться, что эта выходка сойдет мне с рук. Он махал руками, показывая на огромные горы за своей спиной, и требовал от меня объяснить, какого черта мне взбрела в голову, столь гениальная мысль.
– Как мы теперь будем пересекать этот Эльбрус? Без снаряжения, без страховки? Без хоть какой-либо физической подготовки? То есть через болото перебираться нам страшно, а через горы – пожалуйста! О чем ты вообще думала?
