Весь день прошел в бытовых хлопотах, и мы совершенно не заметили, как он пролетел. Яшка носился, как счастливый пес, осматривая лес и все его закоулки. Он постоянно приходил с такими полезными подарками, как пустые шишки и горсти мухоморов (не помню, чтобы я их создавала). Но были и полезные приобретения, такие как несколько пригоршней черники и одна маленькая земляники, мелкой, но очень сладкой. Ни у кого из нас не было часов, поэтому время суток мы определяли лишь по собственной усталости. И когда вечером мы сидели у огня, наевшиеся сосисок, жаренных на огне, и диких ягод, никому не хотелось говорить. Влад вообще боялся рот раскрыть, дабы снова, в порыве обычной беседы, не напороться на приступ моей большой и светлой любви, как на огромный подводный камень. Я тоже перестала рваться в бой, и просто наслаждалась тем, как красиво горит огонь. Все, что могла, я уже сказала, все, что смогу, сделаю по мере необходимости, а потому сейчас было короткое перемирие, которое всем было по душе.
Легли спать рано, но я никак не могла заснуть. Отлежав себе все бока, я вылезла из-под ели, подумывая о том, что неплохо было бы мне сделать кровать, и пошла прогуляться. Светлячки сновали туда-сюда, как ложные маяки, которые не определяют положение суши, а наоборот сбивают с толку. Я шла той же дорогой, что вчера ночью, когда сделала для самой себя неожиданное открытие – я жду его. Жду, когда послышится тихий звук тяжелых шагов и глубокого дыхания, с глубинным рыком на выдохе, жду, когда среди стволов деревьев промелькнёт его огромное, высоченное тело, с грубой темно-серой кожей и прекрасными, удивительными кроваво-красными рисунками, жилистое, изящное, приводящее в ужас и восторг одновременно. Хочу увидеть красные глаза, пронзительно смотрящие на меня, хочу увидеть улыбку, заставляющую меня мелко дрожать, хочу взяться за руку в белой перчатке. Хочу, чтобы он снова напугал меня до полусмерти.
Он не пришел. Я долго сидела на поляне, потеряв счет времени, но так и не дождалась его.
***
Утром Влад проснулся преисполненный решимости идти за далёкой звездой, ведущей нас к неведомому. Яшка согласно кивало на любое предложение, а меня эта перспектива не впечатлила настолько же, насколько раздражало возвышенно-оптимистическое настроение её владельца. Я вообще встала не с той ноги, и если бы можно было бы подобрать персонажа, под стать настроению, это точно был бы Джек Торрентс в исполнении Джека Николсона из фильма «Сияние»1. Идти мне откровенно не хотелось, но двое против одного всегда побеждают, и мы снялись с насиженного места.
Влад перестал недоверчиво коситься на Яшку, а тот сегодня был самим собой – бесполым, безротым, безропотным. Я шла в самом хвосте, периодически отставая на десяток метров, а то и больше, и никак не могла понять саму себя. Неужели меня так расстроило, что Никто не пришел ко мне? Вроде бы надо радоваться, ведь каждый раз, когда мы расставались от страха, я была чуть теплее трупа и вся в холодном поту. Но радостно мне не было. Наверное, я боялась, что разозлила хозяина здешних земель. Вроде нет, ведь я совершенно уверенна, будь на то его воля, я бы не шла по дорожке, размышляя о тонкостях общения с дикими чудовищами из параллельных вселенных, я кормила пиявок на дне болота. Вроде бы очевидные вещи приобретали совершенно иной оттенок – если бы речь шла о Владе я бы смело сказала, что соскучилась, но когда речь зашла о Никто, такое слово никак не приходило на ум. Он жуткий, он свирепый, он смотрит на меня, как на еду, и, тем не менее, есть в нем что-то, что заставляет мысленно возвращаться к нему вновь и вновь. Может быть, этот ласковый взгляд, полный нежности, отчего огромное, свирепое чудовище казалось ручным, покорным мне, все еще оставаясь непредсказуемым и жутким. Этот баланс на грани между страхом и восхищением делал его… не таким как всё, что было до этого.
