Это были тревожные, переломные годы для Армении. Двадцать восьмого октября 1999 года, в самое обыкновенное осеннее утро Нина собирала вещи сына в школу, когда Арам подошел к ней и сказал, что по телевизору показывают, как «банда боевиков захватила плавительство». «Они ласстлеляли людей», – пролепетал он, когда Нина бросила его тетради, ушла на кухню и увидела, как по телевизору показывали мужчину с обезумевшими темными глазами, с пистолетом в руках. Мужчина говорил, что хочет видеть президента, хочет поговорить с ним, и закадровый голос передавал, что убито восемь человек, что боевики все еще в здании парламента. Тот же голос передал, что боевики ворвались в зал во время обыкновенного собрания депутатов и открыли по ним автоматный огонь. Лидер боевиков сразу подошел к премьер-министру страны, который находился на трибуне, и в истерике взревел: «Хватит пить нашу кровь!» – на что премьер-министр спокойно, не поколебавшись, ответил: «Все делается ради тебя и будущего твоих детей». Но лидера боевиков не устроил такой ответ и он тут же открыл огонь по премьеру, и тело премьера грохнулось за трибуной. Но больше всего душа Нины перевернулась из-за знакомого лица мужчины, стоявшего за спиной лидера боевиков, – в плаще и с автоматом в руках, с растерянным, поехавшим от безумия взглядом. Она узнала в нем Роберта. Она вспомнила его лицо сразу, без промедления, словно по удару молнии, и от этого ее собственное лицо перекосилось – она сжалилась над ним, над воспоминанием, как он обещал ей исправить Армению и как он спустя считанные минуты стоял в темноте и пугался ее поцеловать. Теперь он стоял с ружьем в руках и исправлял Армению кровью. Нина обернулась к Араму, приказала ему одеваться – без десяти восемь, а он не одет, опять опоздают в школу и будут бежать за автобусом, как ненормальные.
