Мне было восемь лет, когда умер мой отец. Он очень много пил, бил мать. В тот день он был тоже пьян, поскользнулся на лестнице, разбил голову. Моя мать потом, когда отца в морг увезли, отмывала кровь в подъезде и, чтобы я все это не видел, отослала меня в магазин купить овощи. Аня играла во дворе, и почему-то я позвал ее с собой. Она согласилась. Мы поначалу стеснялись друг друга, шли молча. Потом она спросила, читал ли я книжку «Всадник без головы». Я сказал – нет. И она стала рассказывать об этом всаднике, как его убили и как он мертвый без головы, верхом на лошади, пугал всю округу. Потом предложила играть в догонялки. Я согласился, мне не хотелось ее обижать. Я легко догнал ее, Анька визжала от смеха: так нечестно, так нечестно. Потом она за мной. Я поддался, бежал вполсилы.
В овощном ларьке Аня изображала стоящих в очереди людей, я еле сдерживал смех, она громко хохотала. Нам сделали замечание. Тогда она засмеялась еще громче. Кто-то сказал: «Такая девочка красивая, а какая невоспитанная».
По дороге домой она предложила мне убежать в какую-нибудь жаркую страну, обещала стать мне верным другом и женой, потом сказала: «Я понимаю, почему ты не плачешь. Тебе не должно быть стыдно, что тебе не жалко своего папу».
Потом я узнал, что Аня предлагала убежать в жаркую страну, стать женой и другом еще одному мальчику с нашего двора. Он согласился, раздобыл нож, веревку, походную сумку, консервы, немного денег и котелок, чтобы варить походную уху, но она уже в тот момент передумала.
Женский голос со странным акцентом: Евгения.
Мужской сердитый голос: Евгению приготовиться.
Выходит Евгения и говорит:
Тридцатый год, значит. Я еще была маленькой, жили в Славянской. Вот видишь – сколько лет мне тогда было, а я еще это помню. Ой, тогда комедия была, отец с матерью переругались, так бы ничего не было, но приехала тетка Ольга, мамина сестра, ну она тогда еще не замужем была, у нас сначала пожила, рассказывала, как они на санях ездили с этими белогвардейцами, а потом перешла к соседке, Нестеровой. Ольга знала, что отец будет нас в Армавир забирать, а ей где, ей нельзя будет жить в нашей квартире, потому что это казенная квартира. Ну в общем, Нестерова ее, наверное, подкрутила немножко, чего ты им будешь помогать, они тебя на улицу гонят.
Ну и мать видит, Ольга идет как-то по той стороне, ну там знаешь, улочка такая, там болото, мы даже купались в этом болоте, и кричит ей: ты приди, помоги мне вещи сложить.
А Ольга, ей, наверное, Нестерова хорошо надкусила, говорит: сама соберешь, я тебе не холуй. Мать, конечно, открыла рот от такого. Ну представляешь, если она столько времени жила, нашим всем кормилась, и мать ей давала на машинке шить, и вдруг вот такое вот. Ну а тут тебе приехал отец собирать вещи и говорит: чего же ты, я же просил тебя снести все вещи, тогда же рогожа была, в эту рогожу закручивали, зашивали, специально так делалось, большие эти иголки были, ими зашивали. Отец говорит: ну Ольгу позови, что же она у нас жила все время, на наших харчах сидела, а тут вдруг не хочет ничего. Тут мать рассказала, что Ольга ей сказала. В общем, отец выругал мать, собрал сам какие-то вещи, а потом сказал: я через какое-то время вернусь и чтобы все остальное было собрано в кучи. А что она могла там мать собрать, ничего, и когда отец вернулся, у них там получился базар.
А отец с мужиками приехали, и они все это завязывали, все сделали, и отец матери сказал: вот и оставайся и живи теперь со своей Ольгой. А мы с сестрой Алькой за домом сидели, там у соседей бузина кругом росла. Я потом зашла к матери, посидела возле нее, она сидит зареванная, мать. А соседка матери, мы хорошо с ними жили, мы ее так звали все мама Лиза, она такая вот толстая была, пила, заставляла нас ногти резать ей где-нибудь на лавке, мы там кто ножницами, но мы, сколько мне там было лет, а ее внучке Мелиске было еще меньше, ну в общем, пока она в себя придет, у нее ни ногтей нет, и все в крови. Такая баба была, пила, и никто не обращал внимания. Эта Лиза видит, что тут такой кармагал, хватает нас с Алькой, своих внучек и в церковь нас повела. И вот я тогда видела в первый раз церковь, ой какая же красивая церковь, а в середине правда народа было мало, но до чего там в середине была вся красота. Мы побыли в этой церкви, нас священник причастил, мама Лиза удержала время, пока родители соединятся и ругаться уж не будут. Ну, в общем, когда мы вернулись, поздновато уже было, смотрим, мать сидит на лавочке, отец. Нас собрали в кучку, и отец говорит: ну теперь поехали.
