А из Славянской в Армавир пароход ходил, и вот я хорошо помню, как мы на пароходе, на самой верхушке лазили. Ой, я, помню, говорю: мама, мне писать хочется. Пошла я в туалет, а там, поскольку пароход плывет, и как идет волна, видно в самом туалете. Меня мать за руку держала. Доехали на пароходе до станции, а оттуда сели в поезд. Света нет там, только ходит проводник со свечой. А у нас еще и куры были с собой. У нас штуки четыре курицы, наверное, были. Ой, видно, курица была слабо завязанная, она выбралась из мешка и шастала по вагону, ну идет проводник и говорит: чья это курица? Мать нас с Алькой схватила, оштрафуют, курица того не стоит, сколько штраф, особенно мне рот закрыла, а я плачу, курицу жалко.
В общем, приехали мы в Армавир, квартиру нам дали. Мы на втором этаже, внизу главбух Аксентов. Багаж не пришел, а у нас ничего не было, какие-то тряпки Аксентов нам дал. А потом мы все гуртом заболели малярией, обмороком лежим. Помню, старушка пришла, соседка, принесла нам молоко. Ну и поднялись, сначала отец, потом мать, ну и мы с Алькой. А тут багаж пришел. Ну и устроились мы тогда уже по-хорошему.
А потом прошло какое-то время, я помню, мы мотались по двору, во дворе всегда взрослые в футбол играли, мужчины там, мужья с женами, ну целая компания, и я вижу, как во двор заходит Ольга с девчонкой со своей, у нее девочка уже родилась. Ну это же совесть надо иметь, ты ж там матери кричала через дорогу, а тут тебе. Мать вышла, Ольга в слезы: Лена, родненькая, сестричка, помоги, вот. В общем, они там с мужем передрались, она, в чем стояла, эту девчонку схватила – и на пароход, куда ей еще деться. А мама ей говорит: а че ж ты к Нестеровой не пошла, что ж ты ко мне пошла? Ольга у нас прожила какое-то время, а потом куда-то уехала, и не знаю куда, что ли, в Харьков, в общем, ее не стало здесь.
Отец как-то пришел рано домой, принес муки полмешка, ведро риса, правда нечищенного, соль, еще кое-что, барахло какое-то и говорит: ну все, меня забирают на войну.
Мать говорит: так тебе же, еще когда мы в Ирклиевке жили, белый билет выдали. В общем, мать так и не узнала, что отец добровольцем пошел.
А когда отец уже на фронте был, мужик пришел один, говорит: мне вашу квартиру отдают. Мама говорит: эту квартиру муж покупал, он, во всяком случае, на фронте, надо же к нам какое-то снисхождение. А отец, когда уходил, сказал: не вздумайте уходить, если вас будут выселять. А у нас еще печка плохо топилась, летом мы еще вертелись-крутились, а осенью совсем беда. Мужик этот посмотрел, что печка плохо печет, и говорит: живите как хотите. Мать потом нашла где-то печника, и он сделал за печкой ящичек такой, ну как все равно закоулочек, я там спала, ну а что – тепло.
Краснодар уже бомбили. И мы с матерью выкопали зигзагом окопы, перину туда положили, чтобы от бомб прятаться.
А однажды смотрим – батюшки, кто идет… немцы идут! С больницы тогда всех больных выгнали, даже тех, кто не мог ходить, боялись, что немцы за ними придут. Всех их где-то разложили, где у кого подвал, спрятали.
К утру, ну даже не к утру, а к пол-обеда, первого я увидела, в каске, грязный такой весь, морда грязная, с палкой что-то лазил в кустах. Спрашивает: солдат есть? А перед этим были солдаты наши – ой, у меня аж мороз по коже, – просили, если у кого есть хоть кусочек хлеба. В общем, у нас там немножко было, хлеба как такового нет, отдали пшеницы немножко, поблагодарили они нас и поехали на лошади с этой телегой.
А бабка одна, у нее сын проводник вагона, она была проводницей, и внучек у них такой. Она вперед будто бы и ругала этих немцев, а тут как увидела, и язык в жопу затянуло. У нее сад, кто-то из наших солдат приходил к ней попросить яблок, она – нельзя! А тут смотрю – складывает в мешочек этому немцу яблоки, груши. Я матери потом говорю: своим солдатам – вот, а немцу уже не откажешь. И кто бы знал, у нее потом почти все яблоки морозом посбивало.
А на другой день приехали два мотоцикла немецких и машина. Все будто бы немцы по-человечески были. Ну, мамка, говорят, показывают руками, что надо постирать. Сбрасывают одежду, бросают по кусочку мыла ей, у кого круглое, у кого какое.
