Мы ездили с классом в монастырь в солнечный осенний день. Мама дала в дорогу вареные яйца и хлеб. Я стеснялась есть при всех и выкинула еду в мусорный бак. В автобусе, когда все достали термосы с чаем, бутерброды с колбасой, мне тоже захотелось есть. Солнце светило ярко, по-летнему. Мы с подругой чуть-чуть приоткрыли окно. Подруга предложила бутерброд, я хотела взять его, но учительница спросила:
– Света, а ты что, ничего не взяла с собой?
Мне стало стыдно, я сказала, что меня тошнит, когда ем в дороге, и отказалась от бутерброда.
В деревянную купель мы зашли вчетвером – я, две мои подруги и учительница. Я стыдилась собственной наготы перед учительницей, и еще страшнее было увидеть ее голой, но учительница сняла одежду, и я увидела ее обыкновенное женское полное тело, как у мамы. Учительница три раза перекрестилась и с визгом окунулась.
– Нужно три раза, – сказала строго Даша. У нее мама была верующая, и она знала правила.
– Три раза не могу, – сказала учительница.
Я заставила себя зайти в воду силой и сразу окунулась, и там в воде я ощутила, что у меня нет тела, только одно сердце, и оно сейчас разорвется.
Когда я на дрожащих ногах, с глупым радостным смешком, вылезла из купели, меня накрыло волной бесконечного счастья. Я чувствовала, что душа и тело одинаково легки и невесомы.
– Все грехи смылись, – сказала Даша.
Но какие у нас были тогда грехи.
Выходит Сергей и показывает табличку:
Женский голос со странным акцентом: Тамара.
Мужской сердитый голос: Тимофею приготовиться.
Выходит Тамара и говорит:
Она сказала: перестаньте меня терзать. А мы просто разбросали игрушки и не хотели убирать, две маленькие девочки – четырех и восьми лет.
И я запомнила это слово – «терзать». Такое страшное. И потом все страшное, и бабушку тоже, я воспринимала через это слово. Бабушка часто так говорила о себе, и о других, и даже о нашей кошке. Смотри, как Мура истерзала колбасу. Бабушка была высокая. У нее были длинные волосы, но она всегда носила одну и ту же прическу, волосы вот так заворачивала, в пучок. Как-то раз мы ходили с ней в баню вдвоем. Она разделась, я увидела большое белое тело с расплывшимися грудями.
Бабушка распустила волосы, такие длинные, длинные, густые и тоже белые. Она стояла под душем, наклоняясь вниз головой, волосы касались пола, и с них текла в воронку канализации пенная шампуневая вода, как молочная река. Она была тогда совсем не старая, ей было шестьдесят.
Когда мы что-то рассказывали ей, она всегда слушала нас внимательно, не сводя глаз. Мы с Машей тут же путались, начинали от страха коверкать слова, ей это не нравилось, она терпеливо ждала окончания рассказа, а потом делала замечание: девочки, излагайте свои мысли кратко и доступно, без лишних слов. Это было ее второе любимое выражение – без лишних слов. Когда она что-то делала, всегда говорила: сейчас сварим суп без лишних слов, одевайтесь без лишних слов, ложитесь спать без лишних слов, – а однажды сказала: как разболелась голова, сразу, без лишних слов. Она всю жизнь проработала учителем младших классов, бывшие ученики навещали ее, дарили книги. Они часто собирались у нас дома, смеялись. Я никогда не понимала, за что они ее любят. И самое главное, они ее совсем не боялись. А я боялась, хотя она никогда не повышала на нас голос и давала разглядывать фотоальбом и драгоценности в серебряной шкатулочке: их было немного – сережки, браслет, три кольца, жемчужное ожерелье, но нам с Машей казалось, что она обладательница несметных сокровищ. И еще у нее была помада ярко-оранжевого цвета, и когда бабушка спала днем, мы с Машей красили друг другу губы и тут же стирали следы преступления. Она однажды застала нас за этим занятием, отругала: как вы могли взять без спроса.
Она больше любила Машу, потому что Маша была маленькая, еще Маша была смешливая и необидчивая, а я наоборот. Когда мы смотрели альбом, Маша, показывая на молодых мужчин в старых кургузых одеждах, спрашивала: это твой жених? – и бабушка отвечала ей каждый раз: нет, это дядя Николай, или мамин племянник Костя, а жених у меня был один – ваш дедушка, вот он, и показывала на молодого мужчину со смешным чубом, добрыми веселыми глазами. Дедушку мы никогда не видели, он умер до нашего рождения. Бабушка рассказывала, что у него был прекрасный голос и он часто пел разные романсы. Любил романсы. И бабушка любила, только никогда не пела.
А дедушку звали так же, как и тебя. И когда мы с тобой познакомились, бабушка сказала: выходи за него замуж, он хороший человек, только потому, что тебя звали, как дедушку.
