— Все, что нам до сих пор предлагали, это были pastiches[15], как вы, вероятно, и сами можете догадаться. — Ван Дорен в очередной раз с манерным прононсом произнес французское слово: — Pastiches готики, имитация имитаций, подражания греческим храмам, римским термам, железнодорожным вокзалам или выставочным павильонам, имитирующим греческие храмы и римские памятники, в общем, разнообразные тортики в стиле Beaux-Arts[16]. А мне вовсе не хочется, чтобы згу землю профанировали строительством какого-то монстра, напоминающего почтовую контору. Мне бы хотелось, чтобы вы взглянули на это место. Обязательно пришлю вам фотографии и планы участка, если понадобится. Пустырь в окружении кленов и дубов, небольшой холм к востоку от кампуса, откуда открывается вид на Гудзон. Здание будут видеть пассажиры поездов, едущих вдоль реки, его увидят с судов, которые идут вверх и вниз по течению. Оно будет заметно и с другой стороны — с отрогов Нью-Джерси. Но лучше всего — с территории колледжа. Я так и вижу его в своей голове, представляю, как оно вздымается над кронами деревьев — чуть менее заметное, когда деревья покрыты листвой, — в конце дорожки, которая, уходя от центральной прямоугольной площадки, станет стезей уединения и возвышения — наверх, к книгам, к горящему до полуночи светочу знаний. Да, там будут книги, но кроме них — пластинки с музыкой, самой разной, со всех уголков света. Джудит, с ее великолепным слухом, конечно же, поможет мне подобрать записи образцов испанской музыки. У моей семьи также есть интересы в сфере звукозаписи. Так что я рисую себе и оснащенные звукоизоляцией кабины для прослушивания пластинок, и залы с проекторами, в которых каждый сможет запустить для себя кинофильм. Меня весьма заинтересовал проект, что реализуется сейчас в Испании: идея записать на грампластинку голоса наиболее выдающихся современников. Будут там и читальные залы с высокими окнами, из которых сверху вниз откроется вид на лес и реку, на другие здания кампуса. Моя библиотека не должна стать одной из этих мрачных английских библиотек, которые так абсурдно копируются в Америке, с их запахами плесени и гнилой кожи, со стеллажами и каталожными ящиками из почерневшего дерева, словно это гробы или кладбищенские памятники, с низкими настольными лампами под зеленым абажуром, от которого лица бледные, каку мертвецов. Мне же здание библиотеки видится светлым, как жилые и промышленные здания, выстроенные вашими учителями в Германии, как та ваша школа в Мадриде. Это должна быть практичная библиотека — как хороший спортзал, спортзал для тренировки ума. Сторожевая башня и в то же время-убежище.
— Хотелось бы мне поработать в такой библиотеке, — вступила Джудит, однако ван Дорен не имел ни времени, ни желания ее выслушать. Он размахивал большими руками с розоватыми ногтями, поддергивал рукава свитера, словно сгорая от нетерпения начать работу над придуманной им библиотекой: вынимать грунт под фундамент, выравнивать площадку, ровными рядами класть красные кирпичи или блоки прочного сероватого камня, что встречается на лесных полянах.
— Сегодня я пригласил вас вовсе не для того, чтобы вы дали мне согласие и считали себя связанным договором. У вас полно всяких разных дел, как и у меня. По словам доктора Негрина, для вас этот год обещает быть особенно трудным, поскольку поставлена задача к октябрю сдать в эксплуатацию Университетский городок. Задача трудновыполнимая, буду откровенным, с вашего позволения. Почти нереализуемая.
— Вы были на стройплощадке?
Прежде чем ответить, ван Дорен молча улыбнулся, словно самому себе, словно не решаясь открыть все, что ему известно, или желая создать впечатление, что известно ему больше, чем он может сказать.
— Этот визит был одной из главных причин моей поездки в Мадрид. Я внимательно ознакомился с ходом работ, изучил и планы, и макеты. Великолепный проект, непревзойденного для Европы уровня, однако реализуется он неимоверно медленно и несколько бестолково, рискну высказать вам свое мнение. Мне, кстати, чрезвычайно понравилось ваше здание — то, что спроектировано именно вами. Теплоцентраль, если не ошибаюсь.
— Да это почти и не здание. Всего лишь коробка для механизмов и пультов управления. Но объект до сих пор не введен в эксплуатацию. Кто вам его показывал?
— На этот вопрос Фил ни за что вам не ответит, — прокомментировала Джудит.
Ван Дорен одарил ее мимолетной улыбкой не без нотки восхищения, одобряющей сказанное. Этому человеку больше всего нравилось обладать информацией, недосягаемой для остальных, пользоваться привилегией иметь доступ к тому, что для других оказывалось невозможным. Игнасио Абелю ничуть не понравилось, что она вновь назвала его уменьшительным именем.
