— Илья давно поставил точку в старых делах. Никому не нужен этот интерес к прошлому. Но он, этот интерес, опасен. И мне, и Вяземскому, и Верещагину. Помогите себе и мне. Ради себя и своего отца. Пусть всё останется таким, каким было до того, как Верещагин обманом сделал вас своей женой и снова полез в прошлое.
— То есть… пусть Никита думает, что в смерти его отца виноват мой отец? — снова уточняю я. — А вам самому не интересно знать правду о том времени? Не важна эта самая правда?
— Жизнь столько раз не просто щелкала меня по носу за подобную правду, а била по темечку, сильно, больно, что я ценю не правду, а душевное спокойствие. Собственное и своих близких, — жестко, твердо отвечает Николай Игоревич. — Вы слишком молоды и до этого момента не сталкивались с такими событиями, которые сейчас ворвались в вашу размеренную, спокойную жизнь.
Он совершенно прав. Ворвались. Была размеренная. Все тридцать лет. Два раза только тряхануло: когда ушел от мамы отец и когда Варька Быстрова чуть не стала снова Варькой Дымовой.
В семь лет казалось, что папа совершил предательство и никак иначе. А в истории с Варькой чуть не рухнула моя система жизненных ценностей, чуть не сбились главные ориентиры. Я тогда для себя решила: если Максим действительно изменил или изменяет Варе, то про великую любовь лжет все искусство мира.
— А мои подруги? Их с собой зачем? — два последних вопроса задаю просто так, чтобы потянуть время, ответы на них знаю сама.
— Отделить их от вас было нереально, да и история с вашим совместным бегством от Никиты — лучшая версия из всего, что я до этого придумал, — честно отвечает Николай Игоревич.
— Мне не хочется вас огорчать, но ваша задумка обернется против вас, — предрекаю я. — Если бы только я и Сашка… Но Варю…
— Напоминаю: через пару часов вы будете свободны. Сейчас три часа ночи. Можете остаться в этом доме до утра, можете уезжать сразу, — уговаривает меня Виноградов. — Дайте слово.
— Вам нечем меня шантажировать? — усмехаюсь я и подсказываю. — Жизнью моей семьи? Матери? Отца?
— Лера! — Николай Игоревич смотрит на меня, как на сумасшедшую. — Вы с мамой смотрите много сериалов. Такой сценарий был бы возможен только лишь при условии моей вины. Еще раз уверяю вас, моего участия ни в одном из преступлений, если это преступления, нет. Но моему сегодняшнему положению угрожает и чужая вина. Ближний круг, Лера…
Ближний круг. И тут он прав. У меня он тоже есть. И я за него в ответе. Но Виноградов Николай Игоревич зря думает, что он всё просчитал. Насчет меня у него получилось, и сейчас он об этом узнает. Но вот с Варей Быстровой он точно промахнулся…
— Я готова договориться, — трезво, осознанно обещаю я. — Никто не узнает о вашем необычном «приглашении». Ни мой отец, ни Верещагин. Если вы сумеете это скрыть. Я почти верю, что вам это удастся.
— Почти? — перепрашивает он, заметно успокоившись, даже посветлев лицом.
— Для того чтобы поговорить со мной, совсем не обязательно было нас похищать, — говорю я.
— У меня почти не оставалось времени, — Виноградов в очередной раз вздыхает. — Елена Барон, когда вы появились возле Верещагина, начала проявлять нездоровый интерес к его прошлому. Как, собственно, и вы.
— Сомнения раздирают Никиту. Он не остановится, — охотно объясняю я очевидное.
— Он не вынесет сор из избы, — настаивает Виноградов.
— Дело не в этом, — мне странно, что Николай Игоревич этого не понимает. — Он пристрастен, горяч и может вынести приговор не тому человеку. И тогда будет не важно, что информация скрыта и ваша карьера в безопасности.
— Вот тогда и будем беспокоиться, — ставит точку в нашем разговоре Виноградов. — И… Валерия Ильинична, вы прекрасно понимаете, что об участии Аркадия Сергеевича в вашей… прогулке лучше Илье не говорить.
— Я понимаю, не беспокойтесь, — уверяю я.
Меня сейчас беспокоит совершенно другое.
— Примерно через час Аркадий организует ваш отъезд. Остановиться до утра вам стоит в той гостинице, которую выбрали ваши подруги сегодня утром, когда приехали, — Виноградов по-деловому собран и снова энергичен, просто излучает приязнь и симпатию. — Или останетесь до утра?
— Нет! Не останемся. Уедем через час, — подтверждаю я и прощаюсь с Виноградовым.
Практически бесшумно открывается дверь. За ней Аркадий Сергеевич. Мне надо пройти всего три шага, чтобы оказаться в комнате с девчонками. За эти три шага я успеваю задать вопросы и получить на них ответы.
— Слуга двух господ? У вас это семейное? Не боитесь моего отца?
— Служу одному. Не буду бояться, если вы сдержите слово, данное Николаю Игоревичу.
Девчонки лежат на кровати и садятся при моем появлении.
— Ну? — спрашивает нетерпеливая Сашка, одергивая короткий подол. — Что?
— Всё хорошо, — сообщаю я. — Договорились. Через час Аркадий Сергеевич увезет нас вашу гостиницу.
— Аркадий Сергеевич? — пораженно переспрашивает Варя. — А разве это не начальник охраны твоего отца?
— Тут какие-то странные многоходовки, — растерянно отвечает ей Сашка вместо меня. — В гостиницу — это неплохо для начала. Что ты обещала?
