Забрал. Мрачный и молчаливый Сергей-Филипп. Они привез нас на берег какого-то водоема: в темноте было не понятно, какого именно, не то пруд, не то озеро, не то река. Без единого слова завел в старый бревенчатый дом и закрыл в большой комнате, так и не издав ни звука. Мы, не сговариваясь, тоже молчали.
— Чёрт! — устало ругается Сашка. — Теперь мы потеряем время — и все начнут нас искать!
— Это же хорошо? — удивленно спрашивает Варя. — Или нет?
— Для Виноградова плохо, — огорченно сознаюсь я. — Он изо всех сил старается скрыть абсолютно всё: и настоящее, и прошлое. Я думала, что у него получится и что он не учел только Варьку, а его теперь подведет Сергей-Филипп.
— Девочки! — Варя осторожно двигается по периметру комнаты, слабо освещенной отсветом фонаря, подвешенного на крыльце. — Он хороший!
— Кто из них? — ехидничает Сашка. — Виноградов? Верещагин? Перевалов?
— Кто такой Перевалов? — не понимает Варя, остановившаяся перед старым платяным шкафом с зеркалом во всю дверь.
Зеркало потемнело от времени, покрылось сетью трещинок, россыпью пятен.
— Сергей-Филипп, — отзывается Сашка, вставая рядом с Варей. — Он Перевалов. Не помнишь?
— Не помню… — завороженно вглядываясь в мутную поверхность, шепчет Варька. — Про Виноградова ничего сказать не могу. Но и Верещагин, и Перевалов мне нравятся. Как мужчины.
— Осторожнее с откровениями, подруга! — смеется Сашка. — Быстров их сортировать не станет. С обоими расправится. Кто тебе разрешил симпатизировать чужим мужчинам?
— Никита сильный, — не поддерживает Сашкину шутку Варя, осторожно проводя пальчиком по зеркальной поверхности. — Такой сильный, что страдает от этой силы, жесткости, неумения расслабиться, забыть, простить. Ему кажется, что если он это сделает, то сразу же станет слабым и беспомощным.
— Согласна! — выбрасывая руку вверх в голосующем жесте, говорит Сашка. — И свою любовь к тебе, Лерка, он считает слабостью, проигрышем. Нет, не считает. Считал.
— Но в чувствах Никиты нет безнадежности, — продолжает философствовать Варя, не в силах оторваться от собственного отражения. — А в глазах Сергея-Филиппа полная безнадёга.
— Как он вообще оказался здесь? — размышляю я, подходя к подругам и тоже отражаясь в зеркале. — Почему помогал Виноградову? И помогал ли?
Наше общее отражение кажется в тусклом свете таинственным, почти волшебным. Мы такие разные: зеленоглазая Варька с темно-каштановыми кудрями, кареглазая Сашка с короткой стрижкой, платиновая блондинка, и я. Темная коса, которую очень крепко, надежно заплела мне Сашка, в полном порядке. Не пострадала ни от быстрой езды, ни от перехвата Сергея-Филиппа, ни от волнений этой ночи, постепенно уступающей место занимающемуся утру. Я кажусь себе осунувшейся и несчастной. И еще ждущей и надеющейся.
— Что он от тебя хочет? — спрашивает Сашкино отражение моего зеркального двойника.
— Кто из них? — копирую я ее интонацию.
— На этот раз Сергей-Филипп, — улыбается Сашка. — Я всегда знала, Лерка, что тебя ждет блестящее будущее!
— Ага! — соглашаюсь я. — Голливудское.
Скрип двери застает нас врасплох и заставляет синхронно вздрогнуть. В открытом дверном проеме высокая темная фигура — Сергей-Филипп. Он некоторое время не двигается, потом машет рукой, показывая на выход. Мы так же синхронно втроем делаем шаг вперед, когда раздается глухое:
— Нет! Только Лера!
— Сергей! Не дури! — закрывает меня собой Сашка. — Не пугай нас!
— Ничего не бойтесь, — спокойный, размеренный голос, действительно успокаивает. — Я не сделаю вам ничего плохого. Мне нужно просто поговорить с Лерой.
— Просто поговорить?! — злится Сашка. — А других способов не нашел?!
— Мы не боимся тебя! — наивная Варя вкладывает в свою фразу и беспокойство, и напряжение последних часов и останавливает Сашку мягким протестующим жестом. — Мы так давно тебя знаем! Ты очень хороший человек!
Варя выходит вперед и намеревается подойти к Сергею-Филиппу совсем близко. По старой привычке мы с Сашкой, не договариваясь, тянем Варю назад и закрываем ее собой. Не могу даже объяснить, почему так происходит. Просто так заведено. С детства.
— Хорошо! — быстро соглашаюсь я, надеясь все-таки выиграть время. — Давай поговорим. Что еще делать свободной девушке в пять часов утра?
Сашка отпускает меня без сопротивления, только слегка сжимает мою ладонь на прощание. Я смотрю на нее и улыбаюсь. Мы обе смотрим на Варьку и с пониманием киваем друг другу: мы справимся сами и защитим Варю.
Сергей-Филипп ведет меня на берег непонятно чего, и мы долго стоим там, глядя на тихую осеннюю воду, темную, тяжелую, густую. Часть берега освещается ярким фонарем, висящим на крыльце дома. Я ничего не спрашиваю, давая Сергею возможность объясниться самому.
— Я напугал вас? — первый хриплый вопрос.
— Нет. Удивил, — мой первый ответ. — Ты работаешь на Виноградова?
— Работал, — кивает он.
Я смотрю на его могучие плечи, широко расставленные ноги, четко очерченное лицо с крупными чертами и темно-карие глаза, которыми он напряженно всматривается в мрачную гладь воды, только чтобы не смотреть на меня.
— А теперь? — подсказываю я.
