— Саша! — осторожно окликает ее Варя. — Ты в порядке? Рассказывай! Ну!
— Нечего рассказывать! — Сашка наливает себе полный стакан минералки и залпом выпивает. — Игра теней и воображения!
— Кого-то видела? — недоверчиво спрашиваю я, не веря в то, что говорю.
— Никого не видела! — отмахивается Сашка. — Говорю же, тени и свет. Всё! Твоя очередь, Лерка!
— Может, сначала Варя? — неуверенно предлагаю я.
— Ты что! — смеется Варя. — Мне нельзя, я замужем. Мне категорически нельзя гадать на суженого.
— Хорошо устроилась! — ворчу я, уходя в комнату и с опаской оглядываясь на сидящего на холодильнике нахала. Он совершенно по-свойски подмигивает мне и беззастенчиво вываливает наружу черно-розовый язычок.
Теперь уже не воображение, а память старается мне услужить: вспоминаю множество суеверий, связанных с зеркалами. Зеркало — вампир. Зеркало — вместилище-тюрьма для души. Зеркало — портал в иной мир. Некстати вспомнилось, что Иван Грозный, боящийся сглаза и порчи, приказал, чтобы его жене зеркала изготавливали только слепые мастера.
Я не могу позвать суженого, повторив слова, подсказанные Варей. Я пристально смотрю в первое зеркало, держа свечу с мелко дрожащим племенем перед собой. Есть в этом что-то неправильное, опасное, но до жути привлекательное. Ловлю себя на желании обернуться — и поворачиваюсь молча, не произнося ни слова, ни звука. Мое отражение, многократно умноженное на само себя, длинным извилистым коридором уходит в сверкающую свечным отблеском черноту. Завороженно смотрю в десятки, сотни пар больших серых глаз, зрачок которых не черный кружок, а мерцающий золотой. И это так красиво, что я замираю, пораженная этой красотой.
Пламя толстой зеленой свечи вдруг вздрагивает с шипением, заставляя вздрогнуть и меня. На пару секунд мне кажется, что множатся не мои глаза, а его, карие, темные, буквально излучающие страсть и боль. Бросаю платок на второе зеркало и выдыхаю. Оказывается, всё это время я и не дышала. Резкий выдох тушит свечу.
— Лера! — беспокойство в голосе Вари согревает и успокаивает. — Ты как?
— Я в норме! — устало смеюсь я. — Было очень красиво, но суженый не явился.
— Убирай, Варька, эти зеркала! — ворчит Сашка. — Только душу растревожили!
— И хорошо, что растревожили! — не сдается Варька. — А то ничем вас не проймешь, одиночек!
— Мы не одиночки! — насмешливо возражает Сашка, разливая в бокалы вино. — Мы амазонки!
— Тогда Ваньку ты должна была или убить (прости-прости за грубость!), или отдать на воспитание отцу! — смеется Варя. — Амазонки поступали именно так. Себе они оставляли только девочек.
— Ужас какой! — откликается Сашка, отхлебывая вино. — Уже не хочется быть амазонкой.
— А с греческого слово «амазонка» переводится как «безгрудая», — развлекается Варя.
— Потому что похожа на мужчину? — удивляюсь я.
— Нет. Есть легенда, — зловеще говорит Варя, — что амазонкам еще в детстве выжигали правую грудь, чтобы удобнее было стрелять из лука.
— А что-нибудь хорошее было у этих страшных женщин? — спрашивает Сашка, раздавая бокалы.
— Хорошее? — Варя морщит лоб. — Они были великолепными воинами. Мужчин использовали для деторождения. Женский культ мужского начала. Месть мужчинам за то, что они мужчины. Одна из них была любовницей самого Александра Македонского.
— Без правой груди? — ехидно уточняет Сашка.
— Видимо… — растерянно отвечает Варя. — Левая же у нее осталась.
Мы смеемся и болтаем ни о чем под вкусное белое вино до тех пор, пока не появляется Максим и не развозит нас по домам, иронично усмехаясь в зеркало заднего вида, когда смотрит на нас троих, обнявшихся на заднем сиденье и поющих песню «Что такое осень?»
За час до конца дежурства мне звонит Варя.
— Леруся! Отвлекаю? Можешь говорить? Мне кажется, что это срочно… Это про Верещагина…
— Через час перезвоню сама, — обещаю я, холодея от дурного предчувствия.
— Мне Максим вчера рассказал и показал кое-что, — мягко начинает Варя, когда я звоню ей после дежурства. — Я тебе сейчас перешлю. И… если он тебе не нужен, то это прекрасная причина все забыть и жить дальше.
— Да что случилось? — нервничаю я.
— Лови! Поступи правильно! — ничего не объясняет Варя и отключается.
На мой телефон приходит видео, пока оно закачивается, я не могу успокоить бешено стучащее сердце.
Это ролик московского телевидения. Отрывок из выпуска новостей. Видеосюжет о бизнесмене Верещагине, который стал спонсором нового детского онкоцентра и который проводит завтра вечером прием в честь открытия. Кроме того, лукаво улыбаясь, сообщает журналистка, на приеме будет объявлено о выборе избранницы. Московская публика замерла в ожидании: кто? Известно, что спутницей Никиты Алексеевича Верещагина будет сама Екатерина Воронина, на этой неделе награжденная в Кремле орденом «За заслуги перед Отечеством». Рассказала журналистка и милую сплетню о своей коллеге Елене Барон. Все теряются в догадках, какой подарок самому себе сделает Верещагин, ведь завтра день его сорокалетия.
