— Много слов — минимум информации, — возражаю я. — До этого момента вы производили впечатление делового человека.
— Я не буду на тебя охотиться, — резко выдыхает Никита. — Ты уже мой трофей. Согласна ты с этим или нет.
— Естественно, не согласна, — спокойно отвечаю я. — У тебя ничего не получится.
— Посмотрим, — так же спокойно реагирует на мои слова Верещагин. — Мы никуда не торопимся.
— Я тороплюсь домой, — сообщаю я. — Ужин весьма затянулся и мало похож на семейный.
— Но ведь и семья у нас с тобой необычная, — напоминает мне «муж». — С сегодняшнего дня мы живем здесь, в этом доме, все вместе. А еще у нас есть своя квартира. Большая, современная, красивая.
— Все вместе? — совершенно искренне смеюсь я, игнорируя информацию о «нашей» квартире. — Втроем или вчетвером? Балерина тоже подъедет?
Верещагин морщится:
— Все вместе — это с моей матерью. Рита часто приходит в гости. Она мой друг. Елена… как появилась сегодня и благодаря кому, я разберусь.
— Ну, слава богу! — картинно выдыхаю я. — А то я решила, что ты завел гарем. Рита мне, честно говоря, понравилась, но и с ней в одном гареме я бы быть не хотела.
— Многоженство меня не привлекает, — отвечает Верещагин, неожиданно сделав шаг в мою сторону и обняв меня. — Да и кому придет в голову желать другую, когда есть ты?
— Обоюдное желание не привлекает тебя? — смело спрашиваю я, не пытаясь освободиться. — Тогда тебе придется применить силу.
— Не придется, — в карих глазах поднимается волна страсти, захлестывая и его, и меня.
Поцелуй опьяняющий. Я понимаю, что ждала его, этот третий поцелуй Верещагина. Даже готовилась. Поэтому и справилась. Меня не сломили ни его крепость, ни его сладость, ни его продолжительность.
— Я устала целоваться с тобой, — намеренно оскорбляю я недовольного отсутствием моей реакции мужчину. — Я привыкла к другим поцелуям.
Сильные пальцы приподнимают мой подбородок.
— Я уже предупреждал тебя, — цедит он. — Нельзя говорить своему мужчине о тех, что были у тебя раньше.
— Вот когда у меня будет мой мужчина, тогда и воспользуюсь твоим советом, — освобождаюсь от захвата. — Пора прекращать этот фарс. Я уезжаю. Привет маме и подругам!
Не успеваю пройти и пары шагов, как меня останавливают.
— Тебе придется остаться. Тебя попросит об этом твой отец.
Не скрываю удивления и холодно спрашиваю:
— Зачем ему это делать? — раз. Зачем мне его слушаться? — два.
— Подождем. Посмотрим, — отвечает мне Верещагин, контрастно мягко предыдущим попыткам взяв за локоть и провожая в дом.
Елены Барон в гостиной уже нет.
— Елена просила извиниться за нее. Ее вызвали на телевидение. Улетела птичкой — видимо, что-то предложили, — рассказывает нам довольная Рита.
Мы молча возвращаемся за стол.
— Вишня в вине. Домашнее мороженое. Панна Котта. Еще фондан! — рекламирует десертный набор Рита, облизывая ложечку, которой подцепила вишенку, и обращается ко мне, говоря горячо и убедительно. — Лера! Мне так хочется познакомиться с тобой поближе, подружиться! Я всю жизнь рядом с Никитоном. Я тоже важная часть его жизни!
— Несомненно, важная, — аккуратно соглашаюсь я, не решаясь на ответный порыв. Я не против новых друзей, но мне достаточно старых. Но вслух я этого не говорю. Мне вообще не хочется говорить. Надо переварить то, что сказал мне Верещагин. И позвонить девчонкам.
— Валерия Ильинична! Вас к телефону, — в гостиной появляется Виктор Сергеевич и протягивает мне свой телефон.
Прошу прощения и выхожу из-за стола в соседнюю комнату.
— Лера! — взволнованный голос отца звучит как-то странно, словно он не верит в то, что всё происходит на самом деле. — Ты у Верещагина?
— Да, — отвечаю я. — Мой… муж пригласил меня на ужин. Ты находишь, что это звучит странно? Поверь мне, я тоже. Я ждала от тебя информации, но не получила. Теперь я здесь.
— Возвращайся немедленно домой! Виктор Сергеевич сейчас же тебя привезет! — в голосе отца если не настоящая паника, то что-то похожее на нее.
— С удовольствием! — почти эмоционально отвечаю я ему. — Скоро буду!
Возвращаюсь в гостиную, чтобы попрощаться, прежде всего, конечно, с Ритой, но не сразу, пару минут стою у дверей, раздумывая. Верещагин стоит у окна гостиной и тоже разговаривает по телефону.
— Да, Илья Романович. Вы поняли верно. Всё будет именно так, как я сказал. Решение зависит от вас и только от вас.
Никита оборачивается в мою сторону и продолжает разговор, не отводя от меня насмешливого взгляда:
— Вы знаете, что должны сказать своей дочери. Вам придется положиться на мое слово. Не верите? Что ж… Другой гарантии для вас у меня нет.
Верещагин слушает ответ моего отца и спрашивает того:
— Так я передаю трубку Валерии Ильиничне? Лера! С тобой хочет поговорить твой отец.
Тщательно скрывая недоумение, беру телефон.
— Лера! — голос отца сух и жесток, как наждачная бумага. — Я не могу объяснить тебе сейчас все подробности, но пока тебе нужно остаться в доме… Верещагина.
