— Я уверена, что он в тебя влюблен! — внимательно вглядываясь в выражение моего лица, заявляет Варька.
— Это без вариантов! — злобно поддерживает Варькину мысль Сашка. — Еще бы не влюбился! Только в его случае это усугубляет, а не упрощает.
— Да, — огорченно откликается на Сашкины слова Варька. — Он хотел просто отомстить, а теперь чувство к Лере превращают его месть в нечто более страшное и мерзкое. И его от этого выворачивает.
— Лера! — в саду камней появляется Игорь. — Звонит твой отец. На мой телефон. Ты будешь с ним разговаривать?
— Нет! — быстро отвечаю я.
Не хочу. Его молчание и секреты привели к тому, что я оказалась женой Верещагина.
— Лера… — лицо у Игоря серьезное, и в глазах какое-то нечитаемое чувство. — Если бы не твой отец, Макс не смог бы разрулить свои проблемы. Мы ему должны. Тебя я ему не отдам, но поговорить…
— Прости, — огорченно вспоминаю я недавнюю историю Вари и Макса. — Конечно, с ним я поговорю.
Друзья оставляют меня одну с телефоном Игоря и отходят.
— Лера! — усталый голос отца звучит спокойно. — У тебя всё хорошо?
— Да, папа, — так же спокойно отвечаю я. — Я в безопасности. Среди друзей.
— Рад слышать это, — отцовская интонация, действительно, выдает облегчение, которое он испытывает.
— Надеюсь, ты понимаешь, что Виктор Сергеевич не виноват? — с надеждой спрашиваю я, почему-то искренне беспокоясь о судьбе своего охранника. — Я его обманула.
— Дорогая! — мягко смеется отец. — Из всех, кто тебя окружал в Москве, ты обманула только Верещагина и его людей.
— Подожди! — догадываюсь я. — Ты знал? И он знал?
— Естественно! — в голосе отца привычная мне, сухая ироничная интонация. — Если бы аптеку не придумала ты, ее придумал бы Виктор.
Мозг начинает лихорадочно работать. Отец не знает, что Виктор Сергеевич его предал и работает на Верещагина. А я почему-то не могу этого рассказать. Я не чувствую опасности со стороны этого странного человека. Но я могу и ошибаться. Черт возьми, вообще не понимаю, что делают мой отец и Верещагин и зачем им я. Одному в качестве дочери, другому — жены.
— Зато перед Верещагиным ты чист? Я правильно понимаю? — спрашиваю я.
— Молодец! — насмешливо хвалит меня отец. — Красивая женщина, способная мыслить логически… Кому-то же достанется такое счастье!
— Но не Верещагину? — подсказываю я вариант.
— Ему никогда! — легкая насмешка сменяется злорадством. — Или он тебе нравится?
— Нет. Не нравится, — осторожно отвечаю я, заглянув внутрь себя и обнаружив там полное смятение.
— Прекрасно! — констатирует отец. — Связь через Жданова. И, Лера… Присмотрись к нему!
— Папа! Мы уже говорили об этом, — напоминаю я. — Игорь — мой друг. Не более. Мы любим друг друга, как брат и сестра.
— Тебя невозможно любить по-братски! Тем более здоровому взрослому мужику! — смеется отец, но больше не настаивает.
— Сейчас я вам что-то покажу! — таинственно говорит Игорь, уводя нас на другой конец сада.
— Ух ты! — восклицает Сашка. — Что за компания и зачем? Ты увлекся скульптурой?
— Это место силы! — дурачится Игорь, показывая нам уголок сада, в котором по кругу выставлены бронзовые фигуры высотой примерно в половину человеческого роста. — Прихожу сюда, чтобы вдохновиться их победами и опытом.
— Так… — морщится Сашка, пытаясь узнать увековеченных в бронзе. — Это Суворов. Это Жуков. Это…
— Македонский, — подсказывает Варька. — Невский. Чихгисхан. Цезарь.
— Ричард Львиное Сердце, — подключаюсь я к игре в узнавание. — Наполеон Бонапарт.
— Игореха! — не может удержаться от смеха Сашка. — Ты лелеешь планы по захвату мирового господства?
— Не мирового, но господства. Я сам это придумал! — хвастается друг. — Выбрал полководцев. Заказал фигуры скульптору. Поставили их кругом. Скамья в центре, чтобы присесть и напитаться их силой и энергетикой.
— Стратег! — веселится Сашка. — Личности, конечно, потрясающие. Есть, чему поучиться. Но можно и нарваться! У каждого из них столько косяков было, что мама не горюй! Спроси у Варьки — у нее память, как у компьютера. Не боишься, что тебе не только сила и энергетика перейдут, но и фобии, и роковые обстоятельства жизни?
— Не боюсь! — хорохорится Игорь, усаживая нас на скамью и подняв правую руку. Тут же по его знаку нам приносят алкогольные коктейли.
— Так… — старательно вспоминает Варька. — Что бы интересного вспомнить… Наполеон, например, страдал аилурофобией.
— Да? — ерничает Игорь. — И что это? Аилуры — это кто или что?
— Это боязнь кошек! — Варька пробует свой коктейль и зажмуривается от удовольствия. — Вкусно! Кстати, и Чихгисхан, и Александр Македонский их тоже боялись.
— Кошек я не боюсь, — храбро говорит Игорь. — Зато я знаю, что восемь процентов мужчин-монголов — прямые потомки Чингисхана.
— Еще бы! — смеется Варька. — Чингисхан считал, что, чем больше у человека потомства, тем он значительней. В его гареме насчитывалось несколько тысяч женщин, и почти все из них родили от него детей.
— О! — оживляется Игорь. — Вот это интересно! Мне подходит!
— Балабол! — хлопает его по плечу Сашка. — Одного хоть заведи!
