— А ты? — завидую мощности и силе Сашкиной энергии. — Надеюсь, обошлась без рукоприкладства?
— Я ж говорю — руки не распускает! — беспечно смеется запыхавшаяся Сашка. — Он говорит — я тщательно конспектирую. Знаешь, как его это бесит! Он, как увидел меня с тетрадкой и ручкой и понял, что я за ним его слова записываю, — позеленел от злости! Ему идет зеленый!
— Чего так дышишь? — удивляюсь я. — Не заболела? Или уходишь от погони?
— Пешком иду на тридцатый этаж, — докладывает Сашка. — Не поехала с ним в лифте. Прибью ведь! А мне эта работа очень нравится. Жаль потерять по хулиганке.
— Рисковая ты, Сашка! — смеюсь я с удовольствием и ощущением знакомого уюта от общения. — А вариант тебе понравиться существует? Твой шеф, он какой?
— Умный. Настойчивый. Правда, харизматичный. Прямой, Но… — честно отвечает Сашка, распределяя эпитеты, которыми награждает своего начальника, по одному слову на одну ступеньку. — Сам. Себе. Нравится.
— Женат? — догадываюсь я.
— А то! — смеется не понятно чем довольная Сашка. — Жена, двое детей, сын и дочь. Но я в его постели — логичный и дополнительный штрих к полной картине его жизни. Я сначала хотела ей, его жене, анонимно стукнуть. Но потом подумала: зачем ей жизнь портить? Она про его потуги либо знает и мирится с этим, либо не знает и счастлива. Я же в его постель все равно не лягу, так что и волновать ее не стоит.
— Справишься сама? — еще раз спрашиваю я, разволновавшись.
— Легко! — уверяет меня отдувающаяся Сашка и нападает. — Лерка! Ванька по тебе скучает. Вечером мы с ним тебе позвоним. Что там у тебя сегодня стряслось? Прибила Верещагина и не знаешь, куда труп прятать? Давай сделаем так: я возьму у Портного отгул и помогу тебе копать.
— Что копать? — не понимаю я Сашку, ухмыльнувшись при упоминании смешной фамилии Сашкиного шефа.
— Яму копать! — объясняет довольная шуткой Сашка и вдруг волнуется. — Или топим его? Тогда нужны веревка и камень. Достанешь или мне привезти?
— Правильно Варька сказала: ты кровожадная! — улыбаюсь я, потягиваясь и почти засыпая.
— Справедливая! — возражает Сашка. — Всё! Один этаж остался. Так… Отдыхаю пару минут, чтоб дыхание выровнять и сердце приостановить. А то выпрыгивает… Так что случилось?
— Случилась дуэль. На рассвете. На шпагах. Без шуток. Даже ранения есть, — рассказываю я.
— Ага! Алмаз нашел достойную огранку! — неадекватно радуется Сашка. — Дуэль! Шпаги! Кровь! Так и до принца недалеко! А я говорила! Тебя не в том веке по ошибке родили. Хотя, я думаю, и не рожали вовсе. Где-то портал есть, как в книгах у Анны, которые Варька корректирует. Спёрли из постельки новорожденную принцессу и подкинули Вяземским. А что? Наука сейчас почти не отрицает параллельные реальности!
— Конечно! — в голос смеюсь я. — Наука, видимо, психиатрия?
— Естественно! — Сашка абсолютно серьезна. — А что там с дуэлью? Кто победил-то?
— Дружба! — ворчу я. — И мужской идиотизм!
— И с кем Верещагин бился? — торопит меня Сашка. — Отвечай скорее, Лера! Портной за мной сейчас на лестницу припрётся — лифт пока еще объективно быстрее меня. А тут еще безлюднее!
— С Андреем Виноградовым. Я вам с Варькой про Виноградовых рассказывала, — тороплюсь я ответить.
— Это здоровая конкуренция или так себе? — допрашивает Сашка.
— Какая конкуренция? — вяло, зевая, возмущаюсь я. — Они же не меня делили, а старые амбиции защищали! Ноги у этой дуэли десятилетней длины! Он меня заколоть шпагой в поединке не может — вот и лезет на Виноградова.
— Ладно, подруга! Вводные запомнила. Порешаю, — Сашка со школы ко всем ситуациям относится, как к математической задачке. — О результатах доложу! Пока! Целую!
Засыпаю раньше ответно озвученного поцелуя. Будит меня тактичный Виктор Сергеевич. Стоит за дверью и деликатно кашляет.
— Вас ждут к обеду. Через сорок минут, — вежливо сообщает он, открыв дверь.
— Меня ждет заточение с обязательным приемом пищи в компании с Верещагиным? — бормочу я, вставая.
— Не могу знать! — негромко отвечает мужчина. — Но поесть всегда пригодится.
— Здесь переодеваются к обеду? — интересуюсь я.
В доме отца меня это совершенно не волновало.
— Не знаю, — Виктор Сергеевич улыбается мне и слегка пожимает плечами. — В этом доме никто, кроме Никиты Алексеевича, еще не жил. Какую традицию заведете — так и будет.
Вот еще! Я не буду заводить никакие традиции в чужом для меня доме. Но переоденусь. Выбираю темно-синее платье-халат с элегантным запахом и широким поясом. И балетки.
Обед на двоих накрыт в гостиной. Верещагин разговаривает по телефону.
— Нет, Рита! Тебе не стоит сюда приезжать. Да. Мы с Лерой хотим пока оставить в тайне это место. Сама понимаешь, медовый месяц.
— Медовым назвали месяц потому, что молодожены должны за месяц допить всю медовуху, которую заготовили к свадьбе. Потом испортится, — вежливо сообщаю я «мужу» и корректно добавляю. — Это одна из версий. Мне подруга Варя рассказывала.
Верещагин отключает телефон и негромко говорит:
— А я думал, что это название связано с тем, что молодая жена — сладкая женщина. С ее уст мед пить надо.
