— Тише. Не спорь с пожилым человеком, ну в смысле гоблином. Поимей уважение к его сединам, опыту, маразму и возрастной деградации нейронов, — Попытался успокоить я своего напарника, который в ответ за сказанные в сердцах слова вполне мог обзавестись проклятием импотенции, ну или чем похуже. То ли шаман, то ли колдун явно был стар до безобразия, доказательством чего служили многочисленные морщины и полностью седые длинные волосы, собранные сзади в пучок, но двигался он без малейших неловкостей и скрипа суставов. Только периодически звякали друг об друга многочисленные золотые, серебряные, бронзовые и просто железные серьги, которых он себе только в уши вдел десятка три. А ведь еще пирсингом были украшены щеки, обе ноздри, подбородок, предплечья и даже грудь! То, что этот дикарь в местной влажности, грязище и антисанитарии не помер от заражения крови и даже никаких заметных раздражений кожи от своих украшений не получил, лучше прочего доказывало тот факт, что какие-то высшие силы за ним действительно присматривают. — Не забывай, раз он дожил до такого возраста, следовательно, уважаемый своими соплеменниками человек, ну в смысле гоблин. Сегодня же мы все союзники против общего врага и собачиться между собой — облегчать работу имперцам. А у них и без того преимущество...
Несмотря на то, что в город стекались решительно настроенные беженцы, несмотря на то, что наемников щедрыми посулами созывали, откуда только могли, несмотря на то, что в строй встали вообще все, кто хотел держать оружие, получая в руки копье с наконечником из куска заостренной арматурины, несмотря на то, что поддержку оказали даже племена лесных дикарей, приславшие своих воинов, имперцев было больше. Заметно больше. Медленно приближающиеся развернутым строем к нашим позициям отряды тупо занимали собою больше места, чем защитники Медных островов, даже с учетом импровизированной крепости и мастодонтов, которые стояли друг к другу отнюдь не вплотную. Впрочем, роящиеся на флангах вражеские кавалеристы тоже не производили впечатления особо могучей толпы. Все же в отсутствии стремян и прочей нормальной сбруи до бронированной рыцарской конницы, способной могучим таранным ударом втоптать в грязь почти любого противника, местная военная мысль пока не дошла. Пока кавалерия тут оставалась все же на вспомогательных ролях — разведка, удары во фланг и само собой, преследование бегущего противника.
Оставалось только порадоваться отсутствию у нашей армии хорошей видимости на вражеское войско. А не то, боюсь, многие вчерашние обыватели сопоставили бы шансы и приняли решение драпать при первой возможности даже до начала самого боестолкновения.
Большей частью имперских сил ожидаемо являлась пехота. Впереди шествовало то, что скорее всего являлось набранной по большей части уже на Медных островах ауксилией. То есть разномастно одетые и вооруженные гоблины, полугоблины и люди, в облике которых однако присутствовала какая-то единая неряшливость. Даже с поправкой на слабые возможности самодельного бинокля, бредущие в первых рядах враги были пыльные и какие-то неухоженные, что ли... Исцарапанные и погнутые клинки, пестрящие заплатками кожаные доспехи, изможденные лица, длинные волосы, сбившиеся в выбивающиеся из-под дешевеньких шлемов колтуны. Нормальный человек, ну или представитель иной разумной расы, обязательно приведет себя в порядок при наличии возможности, ведь ходить грязным ну просто неприятно и неудобно. Тем более, в армии, где обычно неплохо понимают связь между грязным видом бойца, моральным действием на противника и цифрами санитарных потерь еще до сражения. Однако для боевых наркоманов и их командиров, по всей видимости, подобные мелочи были уже не важны.