– Не то чтоб че-то особенное, – начал я, – просто обычная жизнь. Ну, то есть почти, с какими-то отклонениями от нормы. Но сперва, как сон начинается, – никак не отличить от обычной жизни.
– Это так кажется. Пашка тоже говорил, что вдруг начинает видеть все сверху, как в какой-то там игре, и ему кажется, что все нормально, так и должно быть.
– Ну у меня вначале сон вообще не отличается от реальности. То есть даже потом, проснувшись, я понимаю, что он не отличался.
– И это тебе не нравится настолько, что хочешь перестать засыпать?
– Конечно! Вообще-то там еще есть продолжение… Ну, спустя какое-то время после вот этого «сна наяву» я начинаю видеть какие-то прошлые моменты из своей жизни как на кассете по видику. Ну это ладно, оно мне не особо мешает, потому что там я уже все осознаю. А вот во время этого «предварительного» засыпания… Короче, мне не нравится, что я переход между явью и сном уже вообще не замечаю. Раньше хотя бы по зевкам можно было определить, а теперь… Ну, грубо говоря, я, может быть, уже прямо сейчас сплю, а замечу, только когда какая-нибудь странная фигня начнется…
Лизка чуть улыбнулась:
– Ну тогда да, пожалуй, это не очень комфортно.
– А у тебя что? – спросил я.
– У меня похуже. Снится, как папа со службы приходит. А он все никак не придет…
Отец Лизки – военный. Его призвали в Чечню год назад, летом 99-го. Я запомнил тот день, потому что мы готовились наблюдать за солнечным затмением: с самого утра коптили стекла на маленьком костре прямо во дворе, а потом сквозь них смотрели на небо. В новостях говорили, что солнце закроется больше чем на 80 %, и мы воображали наступившую посреди дня ночь. В реальности все было не так эффектно: вокруг, конечно, чуть потемнело, но это было похоже максимум на пасмурный день с плотной завесой облаков. Но сквозь закопченное стеклышко виднелась красиво закрытая черным кружком светящаяся «корона» с ярким оставшимся от солнца полумесяцем. Ближе к обеду, когда затмение почти миновало, к нам подошел дядя Юра, папа Лизки, отозвал ее в сторонку, что-то сказал и чмокнул в щеку. Лизка обняла отца за шею и тоже чмокнула в щеку. После этого она побежала к нам, а дядя Юра еще какое-то время стоял и смотрел вслед дочке. Я еще подумал – чего он стоит-то, если уже собрался идти? А потом он ушел, а Лизка рассказала нам, что папа поехал в командировку на Кавказ. Домой с тех пор он пока что не приезжал. Тетя Оля говорила, что дяде Юре никак не дают увольнение, даже на пару дней, потому что обстановка там слишком серьезная, но он обязательно приедет, потому что очень соскучился. Просто попозже.
– Каждый раз, как засыпаю, – продолжила Лизка, – снится, как мама из окна зовет домой, кричит, что папа вернулся. Я бегу вверх по лестнице, даже лифт не жду, распахиваю дверь квартиры, а там – никого. Пусто. Ни папы, ни мамы, ни брата. Брожу по комнатам, пытаюсь кого-нибудь найти. Дальше обычно просыпалась.
– А с кулоном сны прекращаются, правильно? – уточнил я.
– Да. Не знаю, как это работает, но когда я носила его на шее, мне ничего не снилось. Да и потом, когда сняла, – тоже. Пашок говорил, что ему помогало браться за кулон рукой. У меня даже без этого все прекратилось. Короче, сам поймешь, это у всех по-своему.
Лизка подошла к тумбочке с ящиками и выдвинула самый верхний. Затем достала оттуда спичечный коробок и протянула мне. Внутри была маленькая (длиной в пару сантиметров) чуть потертая, но необычно ярко блестящая золотая фигурка коня, лежащего на земле с подогнутыми ногами. Сквозь специальное ушко продета самодельная веревка из ниток. Я примерил кулон на себя, вес его практически не ощущался, а вот приятная прохлада от металла чувствовалась.
– А почему вы потом снимаете его? – спросил я. – Ну, не носите постоянно.
– Да вроде как сны проходят, – пожала плечами Лизка, – зачем его дальше носить? Паша первым открыл, что с кулоном сны не снятся. Сначала думал, что если снять, то опять засыпать будет, но проверил – оказалось, ни фига. После этого предложил мне поносить. И у меня тоже прошло.
– Все равно не очень понимаю, зачем потом его снимать. Можно же дальше носить.
– Ну поноси, – сказала Лизка и выдвинула другой ящик тумбочки. – Смотри, какая штука у брата есть.
Я подошел и заглянул внутрь. В ящике лежала большая коробка с лазерной указкой и сменными колпачками для проецирования не просто красной точки, но разных картинок. Набора с таким количеством насадок я не видел никогда. У одноклассников, кому купили лазерку, в комплекте обычно шла сама указка и три или шесть колпаков. Тут же их было навскидку штук 50!
– Вау, – восхитился я. – А можно посмотреть?
– Не вынося на улицу, – понизив голос, с улыбкой произнесла Лизка, – так мне Серега про все свои вещи говорит.
Следующий час мы провели, примеряя каждую из насадок на указку, светя на стены, потолок, а еще под стол, потому что там темнее и четче видны красные контуры лазерного рисунка. Там были животные, машины, самолеты, надписи в стиле граффити и даже мультяшки (Багз Банни и Дональд Дак). Как же круто, когда у тебя есть столько насадок для лазерки!
