Вскоре вернулся Макс и подтвердил, что из охраны на нашем объекте осталась все та же одна машина.
– Значит, решено, – заключил Эрни. – Идем сегодня.
Закончив с едой, мы пошли домой, но не тем же путем, а более длинным. Ребята показали мне дорогу до кургана и сам курган. Правда, издали, чтобы не «примелькаться» на глазах у охранника. Там действительно стояла только одна черная «Нива» и не было заметно никаких работ. Чего не скажешь о втором кургане, который был еще на сто метров дальше. Около него находились три легковушки, экскаватор и еще какой-то фургон, вокруг бродили люди. Мы сначала хотели подползти и посмотреть, что же там происходит, но в конце концов решили не испытывать удачу, а приберечь ее для вечерней вылазки. Вдали виднелась наша желтая девятиэтажка, отсюда напоминавшая поставленный на торец спичечный коробок. Солнце палило нещадно, и я впервые пожалел, что не надел кепку: голова нагревалась так быстро, что чуть ли не половину нашей общей воды я использовал, чтобы охладиться, поливая макушку. Обратная дорога заняла примерно полчаса, и домой я дошел уже порядком вареным. Мы договорились встретиться с друзьями в десять вечера около подъезда и разошлись по домам.
Дома я почувствовал себя плохо почти сразу. Кружилась голова и ощущалась какая-то липкая слабость. Липкая, потому что прилипла и не отпускала ни после прохладного душа, ни после крепкого чая. Закончилось все тем, что я прилег на кровать и почти мгновенно отключился. Дальнейшие события помню отрывочно: бабушка кладет мокрое вафельное полотенце мне на лоб, где-то рядом бегает Платон и спрашивает у нее, что такое солнечный удар, дальше – снова отключка, затем женщина‐врач сидит на стуле у кровати, мерит мне температуру, холодный наконечник градусника под мышкой чуть бодрит, отвечаю на вопросы, рассказываю, что ходили в поход, пекли картошку, гуляли по степи.
– На улице 35 в тени, – удивляется врач. – Нашли время.
Я несколько раз просыпался и снова засыпал, до конца не понимая, что из происходящего мне снится, а что – нет, а потом заснул на всю ночь и окончательно пришел в себя уже утром. Первым делом я набрал по телефону Эрни.
– Нет, вчера не ходили, – сказал он, – кулон-то у тебя!
Только теперь я вспомнил, что древний артефакт ведь действительно был у меня, а значит, ребята никак не могли пойти его возвращать. Я объяснил Эрни, что меня сразил солнечный удар и что весь вчерашний остаток дня я провалялся в каком-то бреду. Друг сказал мне, что они уже в курсе – спросили у Платона.
– Давай только сегодня чтоб все было чики-пуки, – предупредил меня Эрни, – Пахан у родаков узнал, что там охрану хотят то ли менять, то ли усиливать. Медлить нельзя, потом, может, вообще никак не получится!
Я сказал, что все в силе и что сегодня в десять вечера точно смогу быть на улице. Бабушка, конечно, грозила пальцем – мол, доктор наказала два дня лежать, но я был уверен, что к вечеру мне уж точно удастся выйти из дома, а пока и правда можно отдохнуть. Почти весь день я провалялся в постели, засыпая и просыпаясь, изредка смотря телевизор и принимая пищу. Самочувствие было нормальным уже к обеду, но я решил подкопить силы и пойти на ответственную ночную миссию с друзьями выспавшимся и бодрым, без намека на сон. «Сегодня все точно получится, – думал я, – другого шанса не будет».
Я проснулся на закате, часы показывали начало девятого. Дома была только баба Тома. Платон и дед где-то гуляли. Стоило мне лишь заикнуться о том, что вроде бы я снова чувствую себя нормально и через часик выйду ненадолго «посидеть на улице», как баба Тома, читавшая книгу, категорично замотала головой:
– Сегодня – постельный режим. Доктор так сказала – два дня. Завтра можешь выйти, только больше никаких походов в степь в самое пекло!
– Да я ненадолго…
– Сегодня – дома, – отрезала баба Тома и вернулась к чтению.
