По итогу Сареф вывел для себя следующее. Он предложит Ванде разные варианты, и есть вероятность, что она согласится, раз уж он тоже носитель хилереми, и он смог оказать ей серьёзную услугу. Но тянуть её за собой насильно он не станет: Ванда — взрослый человек, который не потерпит, если за ней начнут бегать, уговаривать или, Система упаси, принуждать её к чему-то. И если она согласится — то потом, когда они будут в безопасном месте, Сареф обязательно расскажет ей о том, кто такой Тарлиссон. Потому что было нечестно по отношению к Ванде: лишать её отца. И здесь Тарлиссон может хоть подавиться — это будет частью его условий, и ни на что иное Сареф не согласится.
Поэтому Сареф в очередной раз вынужден был признать, что всё крайне удачно устроилось. Пока он здесь — уж сюда Тарлиссон не полезет с настолько личными вопросами. А вот уже потом, когда Всесистемные Состязания закончатся, и Тарлиссон больше не сможет давить на Сарефа через стревлогов… Вот тогда можно будет поговорить ещё раз…
— И снова я вас приветствую, уважаемые зрители, — начал комментировать Аларик, едва наступил полдень, и с его голосом, как обычно, любой шум на зрительских трибунах умолк, — сегодня заключительный поединок второй серии Состязаний. На перед этим — позвольте представить вам выпускниц Магической Академии тёмных эльфов, и их представление. Обещаю — вы не будете разочарованы.
В следующий момент на арену, которая на время представления полностью покрыла травяная поверхность, выбежало 10 молодых тёмных эльфиек в весьма откровенных, даже по южным меркам, нарядах. После чего они разделились на две группы и начали представление.
Первые 5 эльфиек, совершая магические жесты руками, принялись выращивать… Сареф не знал, как это точно назвать, но больше всего подошла бы формулировка «травяные скульптуры». Или кустовые. Одна за одной, на арене появлялись скульптуры лошади, тигра, обезьяны… были и морские обитатели, вроде акул и скатов. Всего их набралось почти 20 изваяний.
А вот после этого… началось настоящее волшебство. Вторые пять эльфиек подняли руки, и над ними возникла сфера, переливающаяся всеми цветами радуги. И мгновение спустя из неё начали появляться… бабочки. Много бабочек. Очень много, целое море бабочек. И эти бабочки… начали садиться на травяные скульптуры. Но не в хаотичном порядке, а, буквально… раскрашивая их! Вот на скульптуру тигра в идеальном порядке садятся рыжие и чёрные бабочки… а несколько жёлтых сели на морду, там, где у зверя должны быть глаза. Вот коричневые бабочки ровным ковром покрыли изваяние лошади… но там, где у неё должны быть хвост и грива, аккуратно сели чёрные. Вот изваяние акулы покрыли тёмно-синие бабочки… со спины. А со стороны брюха — нежно-голубые.
И таким удивительным образом раскрашивались все скульптуры. А когда бабочки покрыли каждое изваяние, то мгновение спустя они цветным облаком взмыли в небо. А все скульптуры… начали стягиваться в центр арены, принимая вид чего-то огромного. И несколько секунд в центре арены высилась исполинская статуя дракона из растительности. И всего за несколько секунд его тоже покрыли бабочки, выдавая невероятной красоты зрелище. Так мало того — в последний момент рядом с пастью дракона собралась стая красных бабочек, которая мгновение спустя сплошным потоком рванула вперёд, создавая иллюзию того, что дракон сейчас выдохнул поток пламени. И снова все бабочки рванули вверх, и было их так много, словно казалось, что защитное поле — это огромный стеклянный шар с диковинным содержимым… но мгновение спустя и бабочки, и скульптуры пропали, а эльфийки, закончив представление, кланялись зрителям.
Сначала те аплодировали медленно, словно до них не сразу дошло, что это вообще было. Но постепенно аплодисменты нарастали: все были в восторге и от самого представления, и от образа мыслей эльфов в целом: наверняка ни людям, ни оркам, ни гномам в жизни бы не пришло в голову пытаться раскрашивать окружающий мир… бабочками. Но эльфы были не похожи на остальных, даже если забыть про внешность — они жили не в пример дольше любой другой расы. Так удивительно ли, что в течение жизни их разум порождает идеи, одинаково граничащие как с гениальностью, так и с безумием?..
— Прекрасно, просто прекрасно, — Аларик вполне искренне хлопал эльфийкам, что говорило о многом, раз он, светлый эльф, отдавал должное труду тёмных, — подобное мастерство оттачивается не одно десятилетие, и для каждого из нас — большая честь к нему прикоснуться. Ну а теперь — не будем же медлить. Заключительный поединок второй сетки Состязаний — Чандаур, сын Хубилая из Ханства Кровавой Пены против Эмиля Вуасторк-Кайто из клана Кайто…
Человек и орк, услышав свои имена, немедленно поднялись со скамей и направились на арену. На удивление, оба участника были совершенно спокойны. Заняв свои места, они повернулись друг к другу и отвесили уважительный поклон.
— Чемпионы готовы к поединку, — сказал Аларик, — в таком случае… старт!
