И вот теперь, когда часть внимания соперника была оттянута скелетом-хранителем, Чандаур снова вызвал свои зазубренные диски. Эмиль же, понимая, что так Чандаур его окончательно задушит, стал действовать напролом. Он рванул прямо на скелета — и хотя это ему стоило укола кинжалом в бок, он со всей силы ударил скелета по черепу… рукоятью катаны, и сила удара оказалась так велика, что череп треснул и рассыпался… как и весь скелет мгновение спустя. А Эмиль, стремительно припав к земле и указав катаной в правой руке и левой ладонью на Чандаура, рванул прямо на орка. И всё это происходило на такой огромной скорости, что зазубренные диски, с силой отбитые в прошлый раз, ещё не успели даже развернуться, чтобы полететь на Эмиля.
Чандаур же, как оказалось, был готов к этой атаке. Ибо в нужный момент он скрестил перед собой руки в браслетах — и катана Эмиля налетела на блок, да такой мощный, что его отбросило в сторону. После чего его, ожидаемо, настигли зазубренные диски, снова забрав на себя всё его внимание.
На этот раз орк не пожелал дожидаться, пока Эмиль на контрударах наберёт силу и снова сломает один из его дисков. Поэтому он снова махнул рукой — и вокруг Эмиля появились верёвки, дабы спутать его и сделать лёгкой мишенью.
Вот только Эмиль теперь ждал этой атаки. Потому что он снова припал к земле — и вновь время вокруг него замерло на одну секунду. Вот только теперь Эмиль взмахнул катаной — и она… пропала из его руки. Время снова пошло дальше, и верёвки спеленали Эмиля, и диски должны были понаделать в нём кровавых борозд, но…
Арену сотряс рык боли и гнева. И все зрители с огромным удивлением увидели, что катана Эмиля, появившись над Чандауром, обрушилась на него и… пробила ему левое плечо. И эта страшная рана до такой степени сбила орку концентрацию, что и верёвки, державшие Эмиля, испарились, и зазубренные диски, почти добравшиеся до его тела, упали на землю. Сам же Эмиль, не тратя ни одного драгоценного мгновения, рванул к орку и, сблизившись с ним, схватился за катану, которую он почему-то не мог сразу вернуть себе в руку, и, с омерзительным хрустом прокрутив её, выдернул из тела орка. Да так, что несчастный Чандаур обрушился на землю, а отсечённая левая рука полетела в сторону.
Но в этот момент и орка, и его оторванную руку охватило сияние, переливающееся всеми цветами радуги, и соединило их вместе. Сареф даже немного позавидовал Чандауру: его умение на второй шанс было не только красивым, но и очень мощным, раз вернуло ему на место отрубленную руку прямо во время поединка.
Чандаур же, появившись с новыми силами, неожиданно показал и новый приём. Снова запустив в Эмиля два зазубренных диска, он неожиданно начал двигать указательным и средним пальцами руки. И… на арене появился точно такой же переливающийся сгусток энергии, каковым было облако, в котором орк исцелился несколько секунд назад. И этот шарик слушался каждого его движения, и точно так же атаковал Эмиля… и, судя по тому, как тот скривился, когда сгусток пролетел совсем близко от его лица, соприкосновение с ним будет не менее болезненно, чем с зазубренным диском.
И это оказалось настоящим тупиком для Эмиля. Мерцающий сгусток энергии оказался для всех настоящим сюрпризом, никто не ожидал ничего подобного. Это было что-то близкое к режиму Игнаримха Сарефа, когда тот запускал его в режиме копии. Сам же Сареф полагал, что у орка эта способность включается только тогда, когда у Чандаура выбивают способность на перерождение, и на неё идёт перезарядка.
Чандаур, видя, что Эмиль не успевает реагировать сразу и на зазубренные диски, и на переливчатый сгусток энергии, снова вызвал своего скелета-хранителя, чтобы ещё больше усилить давление. И хотя при помощи пассивного умения на контрудары Эмиль невероятно разгонялся, всё же даже у его тела и Параметров был какой-то предел силы, за который выйти было просто невозможно. Особенно с учётом того, что радужный сгусток энергии нельзя было парировать, от него можно было только уклоняться. И Эмиль, понимая, что шанс у него остался один из одного, снова применил свою способность на остановку времени и, убрав катану в ножны, выхватил её и разбил ещё один зазубренный диск.
Вот только этот манёвр стоил ему очень дорого. Когда время снова пошло своим чередом, до его живота добралась сабля скелета. А когда скелет выдернул оружие — в эту же рану врезался переливчатый сгусток энергии. И, судя по тому, как внутри Эмиля вспыхнул зловещий яркий свет, сгусток разорвался прямо в его животе, поджарив несчастному потроха. Но, стоило отдать должное — и Эмиль не позволил себе ни единого звука боли. Лишь завалился и рухнул… для того, чтобы оказаться унесённым на стартовую позицию в зелёном сиянии.
Сарефа крайне удивило, что у Эмиля не оказалось собственного умения на перерождение. Как видно, он делал очень большую ставку на свои контрудары, не рассчитывая в принципе получать слишком много урона. Да и умение на остановку времени явно его подлечивало. Но кто ж знал, что ему на Состязаниях достанется настолько неудобный соперник.
