– Дайте сначала ей намокнуть, а то потонете. Ей нужно теперь на воде постоять дня три. А ты, Мелков, вылезай. Ты ведь на законном основании в школу не ходишь?
– На законном, – отвечает Батон.
– Тогда почему прячешься?
– Да я вас боюсь, – говорит Батон.
– Да врёшь, не боишься ты меня. Знаю я, кого ты боишься. Ну-ка, покажи руку.
Батон протянул руку. Директор внимательно её осмотрел и говорит:
– На этот раз живой остался. Будешь ещё мозоли кусать?
– Я лучше работать не буду, – отвечает Батон. – Тогда и мозолей не будет.
– А я как раз вам собираюсь работу предложить.
– Какую?
– Давайте сперва ваше дело закончим. А ну-ка!
Взялся Иван Сергеевич за корму двумя руками и сразу приподнял лодку. Директор у нас жутко здоровый. Говорят, он раньше был моряком. Рассказывают, что на груди у него выколот якорь и поэтому он ходит мыться в баньку к Евдокимычу, а не в общую – стесняется свой якорь всем показывать. А может, и врут. Мой отец, например, ездит мыться в Приморск, потому что у нас парной нет.
Пока я думал, есть у нашего директора якорь или нет, лодка от меня уехала метров на десять. Он её почти один толкал, остальные так, за борта держались.
Работы оказалось всего на пять минут. Потом мы поднялись наверх и сели отдыхать на камушках.
– Дело это добровольное, – говорит Иван Сергеевич, – заставлять никого не буду. Но вся надежда на вас. Восьмой класс трогать не стоит, он у нас в этом году выпускной. Значит, вы у нас сейчас как бы старшие. А дело такое – нужно спасать рыбу. Согласны?
– Конечно согласны, – говорит Илларион.
– Ну-ну, Желудёв, – говорит директор, – ты, я вижу, освоился. Нравятся тебе наши ребята?
– Нравятся.
– Чем же они тебе нравятся?
– Дружные, – отвечает Илларион и смотрит на меня.
– Положим, не всегда, – говорит директор. – Ну а какую рыбу ты собираешься спасать и как?
– Не знаю.
Иван Сергеевич чиркнул спичкой, прикурил, посмотрел на Иллариона, на нас.
– Торфяной залив знаете?
– Знаем.
– В этом году разлив был большой потому, что зима снежная. Залило даже луга, которые раньше не заливало. На эти луга зашёл малёк из залива. Это мне в рыбхозе сказали. А вчера я туда сам на моторке ходил, смотрел. Вода сошла, а малёк остался в низинах. Сейчас они пересыхают – и малёк гибнет. Его там десятки тысяч. Рыбхоз просит нас помочь этому мальку. Они дают нам два баркаса, а я вас туда на своей моторке отбуксирую. Согласны?
– А когда? – спрашивает Батон.
– Завтра как раз воскресенье.
– Я согласен, – говорит Батон. – Всё лучше, чем от уколов бегать. А какой там малёк, крупный?
– Да разный.
– Уху можно варить?
Директор захохотал, подавился дымом и стал кашлять. Я Батона пнул по ноге, чтобы не вякал. Этот Батончик всегда есть хочет. Дома поест три раза, на переменах что-то жуёт – и всё голодный. Как будто у него в животе дыра и всё куда-то проваливается.
– Чего пинаешься! – возмутился Батон. – Я, может, из вредного малька хотел варить, может из щучьего!
– А щука как раз рыба не вредная, – говорит Иван Сергеевич. – Напрасно её так обижают.
– Ну да, – не согласился Батон, – жрёт всех подряд.
– Она в основном больных рыб хватает и слабых. От неё пользы больше, чем вреда. Вообще в природе мало кто только один вред приносит. Все на своём месте, все кому-то нужны. Ты, Мелков, по воронам из рогатки пуляешь, а какой тебе от вороны вред?
– Каркает, – говорит Батон.
– Яйца птичьи ворует, – добавил Колька.
– Больше об этом говорят, чем ворует, – сказал Иван Сергеевич. – Зато лес очищает от всякой дряни лучше любого мусорщика.
Батон шлёпнул у себя на щеке комара и спрашивает:
– Комары тоже, скажете, полезные?
– Это как посмотреть, – отвечает Иван Сергеевич. – Проделали такой опыт. Перевели комаров в одной местности – рыбы не стало. Малёк-то комариными личинками кормится.
– Комара тоже будем спасать? – спрашивает Батон.
Но насчёт комаров Батон выяснить не успел.
С бухты донеслось гудение мотора. Прямо к нам шёл маленький караван: полуглиссер, а за ним два баркаса на буксире.
За штурвалом полуглиссера сидел Лёха.
Не доходя немного до берега, Лёха чуть отвернул в сторону и сбросил в воду буксирный конец. Баркасы, словно полешки, один за одним ткнулись в берег. Лёха дал задний ход и остановился метрах в пяти от берега.
– Привет! – крикнул он.
– Привет! – сказал Иван Сергеевич. – Что нового?
– Вы насчёт чего?
– Всё насчёт того.
– Дело движется вперёд…
– А конкретнее?
– Начальник упирается, говорит: «Возьму я над ними шефство, они сразу грабить начнут».
– Правильно говорит, – засмеялся Иван Сергеевич. – Ты на него жми.
– Я и жму. Я ему не сказал, что уходить собираюсь. Пускай сначала договор про шефство подпишет, а уж там мы с ним барахла наберём!
– Завтра-то пойдёшь с нами?
– Завтра же воскресенье, Иван Сергеевич, – сказал Лёха. – Завтра рыбачки́ косяком пойдут. А некоторые – с бутылкой. Они как выпьют, для них тонуть – любимое дело. Завтра я патрулирую.
Лёха запустил мотор, отошёл от берега и дал полный газ. Полуглиссер медленно вылез из воды и пошёл, пошёл! Он касался воды только кормой, да и то чуть-чуть. Нос приподнялся, и Лёха сидел высоко над водой, будто летел.
