И впервые в жизни я подумал о своём будущем. В эту минуту я точно решил, что не буду никем другим, а только спасателем.
– Вот на этих баркасах и пойдём, – сказал Иван Сергеевич.
– А куда он уходить собирается? – спросил Батон.
– К нам. Будет у нас в школе вожатым.
– Он и так у нас вожатый.
– Он будет работать постоянно, – сказал Иван Сергеевич. – Работать, а не в гости ходить.
– А какое барахло? – спросил Батон.
– Разное.
– Ну как называется?
– А ты умеешь молчать? – спросил Иван Сергеевич. – Чтобы – никому?
– Запросто, – сказал Батон.
Иван Сергеевич нагнулся к Батону и шепнул что-то ему на ухо.
Батон захлопал глазами. Иван Сергеевич засмеялся и встал.
– Зачальте баркасы, – сказал он. – Ребятам скажите: сбор завтра в восемь.
– Чего он тебе шептал? – спросил я, когда Иван Сергеевич ушёл.
Батон пожал плечами:
– Секрет.
– А вот мы тебе сейчас устроим секрет, – сказал я.
– Да он же сказал: «Секрет»! – заорал Батон. – Не секрет, а слово такое «секрет»! Сказал он так: «Секрет», понятно тебе?!
Когда я пришёл домой, то сразу понял: что-то случилось.
Мать стирала бельё, но лицо у неё было красное не от стирки, я уж её знаю. Отец сидел за столом, курил и смотрел на Людку.
А Людка ревела так, что у неё слёзы даже по шее текли.
Сначала я подумал, что она получила направление на работу. Наверное, её направили на Северный полюс – варить щи белым медведям. Иначе чего так реветь? А может, она ревёт просто потому, что её направили. Может, она думала, что она всю жизнь будет на диване валяться.
Но всё оказалось не так. Она ревела из-за своего лохматого жениха. Ну и из-за того, конечно, что мать её пилила.
– Ещё раз тебя с ним увижу – домой можешь не приходить, – сказала мать. – У самой-то у тебя глаза есть, уши есть? Сама-то хоть немного соображаешь? Или ты у нас совсем дура?! Все люди как люди, кто работает, кто учится. А этот…
– А кому он что сделал? Ты скажи! – завопила Людка.
– То-то и оно, что никому. Ни себе, ни людям.
– Сама же ты говорила, что пастух нужен! Говорила? – завопила Людка ещё громче.
– Ну говорила. Так я думала пенсионера какого или инвалида… Ну сама поразмысли: даже они не желают, хоть и самое это их дело. О молодёжи и говорить нечего – все поголовно учатся, кто на механизаторов, кто в институте. А тут – на тебе, нашёлся благодетель. Парню семнадцатый год, ему самое время на ноги становиться, а он – коровам хвосты крутить!
Тут я окончательно понял, в чём дело.
У нас в посёлке коровы не у всех, но штук двадцать наберётся. И каждый год хозяйки с пастухом мучаются. Двести рублей в месяц предлагают, а всё равно никто не идёт. Как будто и нет такой профессии – пастух.
Я вот, например, никогда пастуха не видел. В совхозе у нас стадо большое, а пастуха нет. Есть электрическая установка. Обнесут луг проволокой, пустят по ней ток – коровы к этой проволоке на сто метров не подходят. Даже те, которых током не било, не подходят. Наверное, они умеют друг другу рассказывать. Я это серьёзно думаю, а не для смеха. По телевизору я смотрел передачу «Язык животных». Оказывается, все между собой разговаривают – волк с волком, слон со слоном и даже у рыб есть свои сигналы, тоже чего-то бормочут между собой.
Про коров там не говорили, но это и так ясно. Для нас, может быть, просто «му-у», а на их языке это значит: «Машка, ты к этой проволоке не ходи, а то тебе током врежет».
А что коровы умней многих дачников – факт.
В наш посёлок приезжают на лето дачники с ребятами. Бывают ребята ничего, а бывают такие, что воображают: раз они из города, то всё знают. Таких мы сразу ведём к проволоке. Если человек много о себе воображает, то его подначить ничего не стоит.
Ему только скажешь:
– Видишь – проволочка тоненькая, а двумя руками не согнёшь.
– Ну да, не согну.
– Не согнёшь. Знаешь, какая это проволока?
– Ну какая?
– Ракетная.
– Какая это ещё ракетная?
– А вот ракетная, и всё.
– В ракете проволоки нет.
– А ты согни, тогда увидишь.
Он идёт к проволоке, а мы изо всех сил стараемся не засмеяться. Если засмеёшься, всё пропадёт. А удержаться очень трудно, потому что наперёд знаешь, как всё будет.
Подходит он к ограде, протягивает руку и – прыжок. Кто на метр скачет, а кто и на два. Главное, все поначалу думают, что их укусил кто-то. А те, у кого ладони потеют, могут и на три метра отпрыгнуть, потому что через мокрую кожу ток лучше проходит.
Это у нас любимая игра. Жалко только, что с одним человеком два раза не сыграешь. Можно было бы всё лето играть.
Иллариона я ещё приведу к этой ограде.
Ну а пока я понял: Женька Людкин нанялся пастухом. Мать и раньше его не терпела, а теперь у неё последнее терпение лопнуло.
– Чтобы я в жизни ему корову доверила! – сказала мать. – Я лучше ей руками травы нарву. У твоего пастуха она не то что доиться – мычать перестанет.
– Да не мой он! Чего вы ко мне пристали! – ревёт Людка. – Уйду от вас навсегда!
– Может, хватит на сегодня? – говорит отец. – У меня от ваших женских проблем голова трещит.
– С похмелья она у тебя трещит!..
