– А это, Мурашов, один раз в жизни бывает, – сказал Иван Сергеевич. – Ты знаешь, есть три стадии в жизни рулевого. Первая – он ничего не умеет и всего боится. Вторая – он кое-что умеет и ничего не боится. Третья – он умеет всё, но управляет осторожно. Почти все аварии случаются во второй стадии. Ты в ней как раз и находишься. Но я думаю, со временем из тебя рулевой получится.
– Со временем… – сказал я. – С каким временем? Со временем нам всё обещают. Я ведь сейчас живу, а не в будущем. А сейчас нам не то что мотор, лодку не доверяют.
– У вас же есть лодка.
– Это пока. А начнётся всякое там сено, или грибы, или ягоды, или охота… Тогда лодки не увидишь.
– Да… – сказал Иван Сергеевич. – С родителями, конечно, не поспоришь.
– Почему? – возразил я. – Спорить можно. Только бесполезно.
– И это верно, – согласился Иван Сергеевич. – А жалко… Не у всех есть море. Между прочим, камышовские вас опять вызывают.
– В футбол, что ли?
– Нет. По гребле. Говорят – на километр сто метров фору дают.
– Нам?! – заорал Батон. – А мы им – банок!
Я смотрю на директора и думаю – опять он хитрит. Нам говорит про камышовских, а им, наверное, про нас сказал, что мы их вызываем.
Он видит, что я на него так смотрю, сразу сообразил.
– Нет, Мурашов, на этот раз не так. Камышовские всё хоккей позабыть не могут. Я слышал, как они совещались. Насчёт силы физической они не спорят – вы сильнее. Хоккей – тоже ясно. В футбол им команду не собрать. А вот по гребле они не сомневаются: сто метров фору на километр.
– Это ещё неизвестно, – сказал Колька.
Директор посмотрел почему-то на меня и спросил:
– Может быть, и в самом деле неизвестно, Мурашов?
– У них – лодки, – сказал я, – а у нас – брёвна, только что не тонут, а хода нет никакого.
– Это дело поправимое. Идёмте.
– Куда?
– Ко мне. Есть один разговор.
Дома у директора мне понравилось, потому что там было пусто.
У нас, пока вокруг стола обойдёшь, сто раз зацепишься: то за тумбочку с зеркалом, то за горку с чашками и бокалами, то за телевизор или приёмник, то за стулья.
У директора были только лавка, два стула, стол, кровать – всё ещё, наверное, от старого хозяина осталось. Новые были только полки с книгами – во всю стену, как в библиотеке. А на других стенах висели карты и фотографии. На всех фотографиях была снята одна женщина, но по-разному: и просто так, и верхом на коне, и около вертолёта, и возле костра с чашкой и ложкой в руках.
Иван Сергеевич придвинул к столу лавку и велел нам сесть.
– Так вот, насчёт лодок… – сказал он. – Я-то здесь человек новый и ничем вам помочь не могу. Но есть один знакомый…
Директор замолчал и посмотрел на Батона; знал, что Батон первым рот раскроет.
– Какой знакомый? – спросил Батон.
– Вы его тоже знаете.
– А кто? – быстро спросил Батон.
Мы засмеялись: такой уж вид был у Батона, будто умрёт он, если не узнает раньше всех.
– Ну чего, чего? – уставился на нас Батон. – Опять «секрет», да?
– Сейчас он должен прийти, – сказал Иван Сергеевич.
– Ну а кто, Иван Сергеевич, ну кто? – заныл Батон.
– Зовут его Алексей Степанович, – сказал директор.
Батон задумался.
– Не знаю такого, – сказал он.
– А вы? – спросил директор.
Мы тоже не знали.
На крыльце кто-то затопал, рванул дверь, и в дом ввалился Лёха.
– Привет! – сказал он.
– Принёс? – спросил Иван Сергеевич.
– Нашёл, – сказал Лёха.
– Ну, показывай.
Лёха достал из кармана лист бумаги, сложенный в несколько раз, и развернул его на столе.
Мы увидели цветной плакат: по синей воде плыл белый катер; чудной какой-то катер, сделанный из двух лодок, а между лодками – площадка, а на ней – каюта с круглыми иллюминаторами.
На носу одной лодки стояла девушка и, прикрыв глаза ладонью, смотрела вперёд. Девушка была похожа на Наташу.
На корме другой лодки, свесив ноги за борт, сидел парень; на меня он был не похож.
– Законная лодка, – сказал Батон. – Заграничная, да?
– Я такую видел в киножурнале, – сказал Илларион. – Это катамаран[9].
– Крейсерский катамаран, – сказал директор. – Ходит на моторе и под парусом. Держит волну шесть – семь баллов. Очень остойчив. Принимает на борт восемь – десять человек, а ребят – человек пятнадцать.
– Каких ребят? – спросил я.
– Разных. Например, таких, как ты.
– А где он есть, этот катамаран?
– Пока нигде. Но он может быть.
– У нас?
– У вас.
– Купите? – спросил Батон. – А когда, Иван Сергеевич?
– Вам бы только покупать, – сказал Лёха. – Сами сделаете.
– А из чего? – спросил я.
– Надо мозгами пошевелить.
– А за сколько примерно его сделать можно?
– Годика полтора повкалываем.
– Через год мы уже школу кончим, – протянул Батон.
– Не кончите, об этом я позабочусь, – сказал Иван Сергеевич.
– Двоек наставите? – спросил Батон.
– Десятилетка у нас будет.
– А если я после восьмого уйду? – спросил Батон.
– А если тебя капитаном назначат? – спросил директор.
– Ладно, – согласился Батон. – Тогда давайте. Только вы не назначите.
– А назначать не я буду, это уж вы сами. Ваш флот, вы и хозяева.
– Какой флот? – спросил я.
– Ну как же! Катамаран, «казанка» с мотором, три гребные лодки, одна парусная, плот для морского боя… Разве это не флот?
