Вот, например, если у Жеки сгорит дом… Жека придёт к Павлику и попросит удочку. «У тебя же есть капроновая жилка», – ехидно скажет Павлик. «У меня теперь ничего нет, – грустно ответит Жека и заплачет. – Жилка сгорела, и дом – тоже, и все вещи… Дай твою удочку половить». Тогда Павлик засмеётся и скажет: «Помнишь, ты не взял меня на рыбалку? Теперь и я тебе ничего не дам».
Павлику так ясно представился этот разговор и умоляющее лицо Жеки, что он улыбнулся и помотал головой от удовольствия.
Во дворе Павлик взял грабли и направился за сарай, где в тени лежала груда старой щепы. Он разгрёб щепу и, прямо с земли, стал собирать червей в две банки сразу. Сзади послышались шаги. Павлик знал, что это Жека, но не обернулся.
– Много накопал? – спросил Жека.
– Две полбанки, – ответил Павлик.
– Дай мне чуть-чуть. У меня только три штуки, а сейчас Витька придёт…
Павлик засопел, чтобы не рассмеяться. Лицо у Жеки было как раз такое, будто у него сгорел дом.
– Бери, мне и совсем не нужно, – сказал Павлик.
После такой щедрости Жека, конечно, должен был взять Павлика с собой. Но он забрал червяков и ушёл. «Это всё из-за Витьки», – решил Павлик и стал думать про Витьку. У Витьки тоже может сгореть дом. Тогда он придёт к Павлику и будет проситься переночевать на одну ночь. Павлик даже зажмурился, чтобы лучше представить лицо Витьки. И Витька встал перед ним как живой. Он долго умолял Павлика. Наконец он заплакал и даже стал биться головой о ель, что росла у них во дворе. Павлик смотрел на него и смеялся безжалостным смехом. А потом ушёл навсегда из дома и сделался машинистом электрички.
В этот момент снова пришёл Жека:
– Ты Витьку не видел?
– Никого я не видел.
– Обещал в шесть разбудить, а сейчас уже девять…
– Уже десять, – злорадно сказал Павлик. – Он и не придёт вовсе.
– Ещё как придёт… – не очень уверенно возразил Жека. – Мы позавчера договорились. А он никогда не обманывает.
– А кто у тебя колесо от тачки украл? – напомнил Павлик.
– Колесо? Подумаешь, колесо… – Жека повёл плечом и внезапно обозлился. – Ему вообще верить нельзя! Он всегда врёт!
– Ага! Он такой… – с готовностью подтвердил Павлик.
– Я ещё ему ноги повыдергаю! – пригрозил распалившийся Жека.
– Ага! – звонким голосом подтвердил Павлик. – Хорошо бы у него дом сгорел! Да?
Но Жека не понял его.
– Нет, дом не надо, – сказал он. – У них дом новый. Пойдёшь со мной?
– Я?!
– А то кто, свинья? – усмехнулся Жека.
Павлик не обиделся. Наоборот, он засмеялся ещё громче Жеки, хотя и понимал, что смеётся над собой.
– Только ты вот чего… – сказал Жека. – Котелок возьми, будем уху варить. Я бы взял, да неохота домой идти.
Павлик бегом бросился в дом и вынес белую эмалированную кастрюлю. Он знал, что ему попадёт за кастрюлю, но это будет когда ещё… А сейчас надо было торопиться, пока у Жеки не изменилось настроение.
Пыльная дорога привела их к лугу, расчерченному валками скошенной травы. Они перепрыгнули через канаву и зашагали по стерне, шаркая ногами, чтобы не уколоться.
День был безветренный и жаркий. Над лугом стоял неумолчный звон. Это кузнечики пели свои песни. В небе грелись под солнцем белые облака. «Почему они никогда не загорают? – подумал Павлик. – Ведь у меня тоже спина сначала белая, а потом становится коричневая… А они целый день жарятся и – хоть бы что. Правда, бывают тёмные облака, но это – тучи. Может быть, туча – это облако, которое загорело?»
Ребята поднялись на полотно железной дороги и зашагали по шпалам. Тревожно свистя, вылетела из леса электричка. Они уступили ей дорогу.
– Два машиниста! Видел? – воскликнул Павлик.
– А хоть двадцать два… – пробурчал Жека. – Всё равно по шпалам идти – хуже нет. Через одну наступать – широко, а на каждую – очень узко. Им же всё равно как дорогу строить, придумали бы такую, чтобы ходить было удобно.
– Ага, – согласился Павлик. Он хотел ещё спросить, почему в будке два машиниста, но в это время из придорожных кустов вылез толстый дачник в резиновых сапогах и с рюкзаком. В руках он держал спиннинг и несколько удочек, связанных пучком. Всё снаряжение у этого человека было совершенно новенькое: сверкающая катушка на спиннинге, зелёные бамбуковые удочки, сапоги, оставляющие на песке чёткий рубчатый след. Ремешки на рюкзаке были такими гладкими и блестящими, что их хотелось лизнуть.
– Ого! – сказал дачник, подходя к ним. – Тоже рыбаки?
Павлик и Жека молча уставились на него.
– Чего же вы молчите? – спросил дачник, стараясь казаться очень весёлым. – Может быть, вы думаете, что я Карабас-Барабас?
– Не… – сказал Жека.
– Вот и хорошо! – весело воскликнул дачник. – Я такой же рыбак, как и вы. Люблю с удочкой посидеть. Рыболовы – самый лучший народ – верно?
– Не… – сказал Жека.
– А кто же лучше?
– Мы не знаем.
Дачник громко засмеялся и подмигнул ребятам, отчего лицо у него сразу стало такое, будто он собирался заплакать.
– А хотите, ребята, я вам крючков дам? – неожиданно предложил он. – У меня всякие есть. И кованые, и заглотыши… Я вам крючков дам, а вы мне места покажете, где лучше клюёт. Вы, наверное, тут все места знаете?
– Не… зачем… – угрюмо сказал Жека.
