– Вячеслав Андреевич, а вы приходите к нам ещё! – крикнул Юрка. – Я ребятам скажу, мы будем сидеть тихо!
Вячеслав Андреевич обернулся. Он тоже крикнул:
– Завтра в пять!.. – И было неясно, понял он Юркины слова или нет.
Когда Юрка вернулся, бабушка была уже дома.
– Ты куда запропал? – сказала она. – Я уж тебя искать собиралась. Иди домой, мать требует.
– Бабушка, можно я у тебя до завтра останусь?! – взмолился Юрка. – Мне завтра в пять часов нужно встретиться с одним человеком. Она же меня не пустит!
– А тебе кто важнее, мать или человек какой-то?!
– Бабушка, ты же не понимаешь! Это очень важно!
– Конечно, где уж мне понимать… Совсем дура стала.
– Да ты не дура, – с отчаянием сказал Юрка. – Ну кто тебе говорит, что ты дура! Хочешь, я тебе за хлебом схожу? Хочешь, полы вымою? Ты пойми, мне обязательно нужно встретиться.
– Пол вымоешь?! – изумилась бабушка. – Ну, тогда, значит, тебе и на самом деле приспичило. Ночуй, мне не жалко. А что я матери скажу?
– Я сам скажу.
– Ох, парень, – вздохнула бабушка. – Где твоё «сам» раньше-то было? Ну, беги в булочную, с полом и без тебя управятся.
На следующий день, когда Юрка пришёл в школу, никто не спросил его, почему он пропустил занятия. Только Славик поинтересовался, довольно, впрочем, равнодушно:
– Ты чего вчера не был?
– Так… – ответил Юрка, и Славик удовлетворился этим ответом.
Учителя тоже ни о чём не спрашивали Юрку, но он замечал, что они иногда как-то странно поглядывали на него, на Галку и на Славика. Юрке это не нравилось.
Галка тоже выглядела сегодня задумчивой. Она сидела, уткнув нос в парту, и ни на что не обращала внимания. И только у Славика был, как обычно, вид уверенный и спокойный.
До конца второго урока не случилось никаких происшествий. Юрка понемногу успокоился. Он уже стал подсчитывать, сколько осталось времени до пяти, когда они встретятся с Вячеславом Андреевичем.
Но на третьем уроке начались неприятности. Третьим уроком была физкультура. Учитель физкультуры относился к своему предмету с большим уважением. Он терпеть не мог учеников, которые отлынивали от занятий, ссылаясь на всякие болезни. Когда он видел справки об освобождении от физкультуры, у него делалось такое лицо, будто он съел ложку горчицы.
– Зачем вам эти справки?! – возмущался он. – От чего вы освобождаетесь? От того, чтобы стать здоровыми и ловкими? От того, чтобы быстро бегать и далеко плавать? Вы знаете Стэнли Мэтьюза? В сорок семь лет он ещё играл в футбол за сборную Англии! А вы знаете, что с вами будет в сорок семь лет? При таком отношении к физкультуре в сорок семь вы разжиреете, по лестницам будете ползать, пыхтя, как бегемоты, а играть сможете разве что в домино! Нет, я сделаю из вас здоровых людей!
Последние слова звучали как угроза.
Но никто не хотел задумываться над тем, что будет с ним в сорок семь лет. Сорок семь – это немыслимый возраст. Тут никак не дождёшься, когда исполнится хотя бы пятнадцать, а тебе толкуют что-то про сорок семь. Чудовищная цифра! Такого вообще, наверное, никогда не будет.
Лишь предусмотрительный Генка Стрельцов заметил однажды, что к тому времени не придётся думать о своём здоровье, потому что учёные изобретут атомное сердце и капроновые мозги. Физкультурник сердито ответил, что, судя по Генкиным словам, такие мозги уже есть. Генка обиделся. Ребята посмеялись, но от справок по-прежнему никто не отказывался.
Юрке физкультура нравилась. У него неплохо получались упражнения на турнике и кольцах. Прыгал он хорошо. Ну а уж бегал – лучше всех в классе. Возможно, было так потому, что жизнь приучила его убегать и скрываться от разных неприятностей и для этого дала Юрке быстрые ноги… Но это уже не важно. Всё равно делать то, что у тебя хорошо выходит, – приятно.
Урок начался разминкой. Затем стали делать упражнения на гимнастической стенке. Большинство ребят, вцепившись руками в перекладины стенки, корчились на ней беспомощные, как мухи в паутине. Генка Стрельцов повис на одной руке и старался ногой почесать ухо, изображая из себя обезьяну. Но за этим тоже скрывалась беспомощность, ибо больше Генка ничего не умел. И только один Юрка мог вытянуть вперёд ноги и держать их горизонтально.
Физкультурник похвалил Юрку и сдёрнул со стены Генку, предупредив, что в следующий раз отправит его в коридор.
Потом на полу разложили маты, поставили перед ними стойки с протянутой между ними верёвкой – и начались прыжки в высоту.
Первым в очереди стоял Сергей Кабанов. Он разогнался из самого дальнего угла зала. Он нёсся уверенно и тяжело, словно готов был сокрушить и стойки, и всё, что находилось за ними. Но, подбежав к тоненькой верёвочке, он внезапно остановился, потоптался на месте и направился обратно. Ребята засмеялись.
– Смелее, – посоветовал физкультурник, – не раздумывай, а просто прыгай.
Серёга повторил разбег. На этот раз он прыгнул и грохнулся на маты, словно мешок с песком, унеся на ногах верёвку. Все опять засмеялись, а Серёга почему-то оскорбился. Но обижаться на всех бессмысленно, и потому Серёга выбрал того, кто смеялся охотней, и сказал ему, проходя мимо:
