Мне бы лучше промолчать, а не вякать. Но я ещё пока стоял, разозлился. А тут ещё мне про молодёжь начали говорить. Тысячу раз я про эту молодёжь слышал. Никакая я не молодёжь. Я Виктор Мурашов. Я за себя отвечаю, а не за молодёжь какую-то. Молодёжь разная бывает, а я не разный. Я всегда одинаковый. И не люблю, когда надо мной ехидничают. Вот я и не промолчал.
– Отпустите, – говорю, – вина. Только в долг, а то денег нет.
– Ну, Витька, всё, – говорит тётя Клава. – Как только мать увижу – скажу.
Вышли мы с Колькой из магазина. За углом Женька стоит.
– Что так долго?
– Если долго, иди сам покупай, – отвечаю.
– Ладно, давай «Памир».
– Не дали мне никакого «Памира». Возьми свои деньги.
Сунул я Женьке десять копеек, и пошли мы с Колькой к Евдокимычу. Идём, а Колька вдруг как захохочет.
– Мураш, а ты зачем ему десять копеек отдал?
– Не нужны мне его десять копеек.
Колька ещё сильней хохочет.
– Они же твои, десять копеек. У него ведь денег не было.
Только тут я сообразил, что от злости отдал Женьке свой гривенник. Тут мне ещё обидней стало, не из-за денег, а из-за того, что вроде я опять дурачок.
– А ты-то что радуешься? – спрашиваю я Кольку.
– Я не радуюсь. Смешно просто.
– Умный ты очень.
Колька перестал смеяться, но ничего не сказал.
– Или строишь из себя умного.
– Не заводись, Мураш, – говорит Колька. – Если тебе обидно, я тут ни при чём.
– А ты не воображай, что если лодка твоя, то я буду перед тобой на коленках ползать!
– При чём тут лодка? Я тебе говорил про лодку?
Колька спросил очень спокойно. Из-за этого-то я часто и злюсь, что он такой спокойный. Получается, что я всегда не прав, а он прав. Пускай бы мы поровну ошибались, а то получается, что только я один.
Но у Кольки мозги как-то совсем иначе работают, чем у меня.
– Мы будем лодку чинить? – спрашивает Колька.
– Не знаю.
– Но мы договаривались?
– Ну договаривались.
– Тогда идём к Евдокимычу. И кончай психовать. Мне ведь всё равно не обидно.
– Могу и пообидней придумать.
– Придумай!
– Дурак!
Колька засмеялся.
И было понятно, что дурак-то как раз я сам.
Больше я ничего не сказал Кольке. Просто я подошёл к берегу бухты и вышел на лёд. Там ещё оставалось немного льда. Такой – как каша. Провалиться на нём – раз плюнуть. Сам не знаю, зачем мне это нужно было, только я протопал почти до самой промоины. Когда я повернул обратно, то увидел, что Колька стоит на берегу. В руках у него была жердина. Испугался, значит, собрался спасать.
Но я не провалился и вышел обратно.
– Дурак! – сказал Колька.
Теперь засмеялся я. Мне было совсем не обидно.
А когда мы пришли к Евдокимычу, то дома его не застали.
Пионервожатый у нас на все старшие классы один – Лёха Сысоев. Работает он на спасательной станции. Зимой там особенно делать нечего, вот ему и дали такое общественное поручение.
Вообще-то, Лёха парень не вредный. Если кто из наших зайдёт летом на спасательную, то он обязательно прокатит на полуглиссере, даже за штурвал даст подержаться. Но спасательная – в Приморске, и поэтому Лёху мы видим редко. Вообще-то, он должен приезжать каждую субботу. Но вся беда в том, что Лёха – охотник. Только у нас начинается учебный год – объявляют охоту на уток. Тут уж ни в субботу, ни в воскресенье Лёху не увидишь. Потом – охота на тетерева. Вот уж первая четверть кончается, первый снег выпал – самая охота на зайца.
А в декабре лёд встаёт в бухте…
Главная беда в том, что Лёха ещё и рыбак. В декабре-январе он ловит плотву и окуня, в феврале – налима, в марте и апреле опять начинают брать плотва и окунь, да ещё корюшка.
Зато в мае, когда лёд подтает, Лёха приезжает к нам каждую субботу, и тогда пионерская работа идёт со страшной силой.
Сегодня мы с Колькой подошли к школе, а Лёха уже стоит возле крыльца.
– Здоро́во, давно не виделись – говорит он.
– Как рыбка? – спросил я.
Лёха махнул рукой:
– Какая тебе рыбка! Не видал, что ли: ледокол прошёл, лёд поломал? Ты вот что, Мурашов… Или нет, лучше – Стукалов… На, возьми, спиши на доску. – Лёха протянул Кольке какую-то бумажку. – И чтобы все в галстуках были!
– А кто не взял? – спросил Колька.
– Пускай сбегают в перемену. А я по этому вопросу сейчас в контору схожу.
– По какому вопросу? – спросил я.
– Там всё написано.
Через плечо Кольки я прочитал:
«Сегодня после уроков состоится собрание класса на тему: „Чем я могу помочь своему совхозу?“»
После уроков Лёха пришёл в класс, сел за учительский стол и показал на доску, где было написано объявление.
– Ну, придумали чего-нибудь?
Все молчали.
– Давайте, давайте, – сказал Лёха. – А то мы с вами здорово всё подзапустили.
– А ты почему всю зиму не приходил? – спросил Батон.
– Почему, почему… Дела были.
– Охотился?
– Было дело.
– И окуней ловил? – спросил Батон.
– Ну, ловил. Сейчас-то речь не об этом. Вы давайте выступайте по делу.
– А зайцев много убил? – поинтересовался Батон.
Лёха заулыбался.
– Пять штук, – сказал он. – Один до того здоровый – загонял меня совсем. Я его в первый день не взял, пришлось в лесу ночевать.
– Зажарили? – спросил Батон.
– Да уж не выбросили.
– А мама в духовке тушит. Тушёный – вкуснее, – сообщила Наташка.
