– Эй, Серёга, – позвал Батон. – Иди сюда.
Пацан вышел на улицу:
– Я не Серёга, я Саша.
– Я и говорю – Саша, – сказал Батон. – В каком классе?
– В третьем.
– Молодец. Отличник, – сказал Батон. – На тебе рубль. Беги в магазин, купи бутылку подсолнечного масла. Отнесёшь его вон в тот дом, где колонка рядом.
– Не-а… – застеснялся пацан.
– Тогда – семь раз в глаз! Ну! Беги быстро.
Пацан посмотрел на Батона снизу вверх и поплёлся к магазину.
– Пропадёт твой рубль, – сказал Колька.
– Ну да! Пацанов этих уговорить трудно, а когда уговоришь, всё сделают. Пошли на берег.
В бухточке, на мелководье, возле трубы, вбитой в дно, болталась дюралевая «казанка». У нас в посёлке ни у кого такой не было.
– Дачники, что ли, уже приехали? – сказал я.
– Это директорская, – сказал Батон. – Он ещё и мотор купил «Вихрь». Твой же отец из Приморска на прицепе привёз.
– Сам знаю, – сказал я.
– Тогда чего же про дачников спрашиваешь?
– Много ты в чужих лодках разбираешься, – сказал я, потому что «казанка» мне жутко понравилась.
Такую бы лодку я выменял хоть на мопед, хоть на что угодно. С «Вихрем» она пойдёт километров на сорок. Если бы меня спросили: «Что ты хочешь в жизни?» – я бы сказал: «„Казанку“ с „Вихрем“».
А наша лодка лежала кверху дном, далеко от воды. Её вытащили осенью по самой большой воде, да ещё по каткам отволокли подальше. Она давно уже обтаяла и обсохла. Краска за зиму облупилась. Из щелей торчали мохрыжки пакли. Это воробьи паклю раздёргали на свои гнёзда.
Батон пнул в борт ногой, потом залез на днище и попрыгал.
– Смолить надо, – сказал он, – а то потонем.
– Кто потонет? – спросил я.
– Мы.
– А ты тут при чём?
– А у нас вар есть. Целых два куска.
Я же говорил, что Батончик жутко хитрый. Ведь не стал он к нам проситься или уговаривать. Догадался просто, что у нас вару нет. Если мы вар возьмём, то и Батона придётся брать. А я уже как-то привык думать, что мы с Колькой вдвоём будем плавать. Но если мы вар у Батона не возьмём, то, может, мы вообще плавать не будем? Прямо не знал я, что делать с батонским варом.
– Мы, вообще-то, с Евдокимычем договаривались насчёт вара, – сказал я.
– А у него нет, – ответил Батон.
– Ты почему знаешь?
– Мой батя у него последний забрал, как раз вчера.
– Так вам же самим нужно, – сказал Колька.
– Утащу. Он ещё достанет.
– Попадёт, – сказал Колька.
Батон только усмехнулся:
– Мало мне так, что ли, попадает?
Это верно. Батон и в школе в каждую дыру суётся. А уж дома от него никому житья нет. Валенки поставит сушить – сожжёт. За водой пойдёт – ведро в колодце утопит. Опыты всякие изобретает. Корове, например, выкрасил рога белилами. Отец стал рога скипидаром отмывать, а корове запах, что ли, не понравился, она ему как врежет под зад. Отец, конечно, после того Батону врезал. Но ему хоть бы что – привык. И родители его тоже привыкли, они и бьют его как-то мимоходом. Отец или мать ему поддадут, а он только головой мотнёт. А назавтра опять что-нибудь придумает.
В общем, ясно, что не сегодня, так завтра, не за вар, так ещё за что-нибудь Батона лупить будут. Пускай уж лучше – за вар.
– Ладно, – говорю, – сейчас можешь принести?
– А что, – говорит Батон. – Они же на работе. Только пакли у нас нет.
– Паклю я принесу, – сказал Колька. – А ты, Мураш, ищи банку побольше.
Пока они ходили, я сбегал на свалку и принёс оттуда жестяную банку из-под солидола. Потом наломал сухой ольхи и сложил её около лодки.
Первым прибежал Батон. Он нёс вар прямо в руках, прижав его к груди, как дрова носят. Поэтому курточка у Батона немножко подсмолилась. Но на этой курточке было уже столько пятен от батонских опытов, что смолы было почти незаметно.
Колька принёс паклю и две конопатки. Батон стал разжигать костёр, а мы начали забивать паклю в щели. Работа эта неинтересная. Интереснее стало потом, когда смолить начали.
– Дайте мне, – попросил Батон. – Я умею, я видел, как батя смолит.
Батон взял палку, обмотал один конец паклей и обвязал бечёвкой.
– Р-разойдись! – крикнул Батон. – А то брызну!
Вар давно уже нагрелся, даже булькал.
Батон сунул палку в банку, покрутил её там и провёл палкой вдоль щели лодки. На днище лодки остался чёрный мазок, но ещё больше вару стекло вниз, поперёк досок.
– Много набираешь, – сказал Колька.
– Почему много? – спросил Батон. – Нормально набираю. Все так делают.
Я-то как раз не думаю, что все так делают. Потому что, когда Батон уставился на Кольку, он забыл про палку и опустил её вниз. Смола потекла с палки, и струйка попала за голенище батонского резинового сапога. Смола текла по штанине вниз, а мы ничего не замечали. И Батон тоже ничего сначала не замечал. Мы все смотрели на лодку. Вдруг я увидел, что Батон вдохнул воздух и замер, вытаращив глаза. Потом он подпрыгнул на месте, будто его лошадь снизу лягнула. Потом он заболтал ногой и заорал:
– Ай-ай-ай! Ой, кто меня укусил?! Ой, кусается!
Батон брякнулся на спину:
– Ой, стяни сапог! Стяни сапог, говорю!
Я сначала ничего не понял. А Колька сразу сообразил. Он сдёрнул сапог с батонской ноги, и я увидел ручеёк смолы на штанине.
