У нее уже были подозрения, но теперь она держала в руках доказательство. Ее догадки оказались верны. Гэжэнь, учитывая его острую вражду с отцом, не мог быть его соавтором, а вот Ляньшу, утверждавшая, что они были лучшими друзьями, – куда более вероятный кандидат.
– Хм? С тобой все в порядке, мальчик?
Инь еще раз тщательно всмотрелась в беспорядочные записи, оставленные мастером Гильдии в руководстве, не желая ошибиться. Она сделала несколько шагов к женщине, все еще ошеломленная этим открытием.
– Мастер Ляньшу, вы поддерживали связь с моим отцом после того, как он покинул Гильдию?
Пальцы Ляньшу крепко сжали керамическую чашку.
– Что ты хочешь этим сказать? – спросила мастер. Натянутая улыбка выдавала ее беспокойство.
– Может быть, вы с ним… работали над чем-либо совсем недавно?
С губ Ляньшу сорвался неловкий смешок. Она пожала плечами.
– Мы время от времени переписывались. Точнее, в основном я отправляла письма, а он их игнорировал, – нахмурившись, признала она. – Шаньцзинь, видишь ли, порой бывал упрям как осел. Все это было ради науки, ради постижения природы вещей, так что я, право, не понимаю, почему он отказывался мне помочь. Если бы он с самого начала согласился работать вместе, мы бы совершили уже дюжину открытий! Мы бы полностью изменили облик аньтажаньской инженерии!
В глазах мастера Гильдии снова бушевала энергия. Так бывало всякий раз, когда она увлеченно описывала технологию, которой была одержима. В том, что Аогэ Ляньшу любит инженерное дело, можно было не сомневаться, но понимала ли она, чего стоила эта страсть ее ближайшему другу?
– Значит, вы уговаривали отца работать с вами с тех самых пор, как он покинул Гильдию, но он согласился только двадцать лет спустя, так?
Ляньшу самодовольно кивнула.
– В конце концов не смог устоять. Но он поставил условие: я не должна была делиться нашими исследованиями с кем-либо еще, потому что это могло нанести вред, привести к гибели людей и прочая чепуха, – сказала она, пренебрежительно махнув рукой. – Я была на грани прорыва. Наш проект воздушной пушки, той самой, которую построил твой отец, не совершенствовался уже много лет. Если бы моя модель удалась, это увеличило бы точность и радиус поражения наших пушек как минимум в три раза! Представляешь? Наши пушки намного превзошли бы пушки цилиньцев!
Как ни старалась, Инь не испытывала ни капли энтузиазма от слов Ляньшу. Осознание словно окатило ее ледяной волной.
Усовершенствование пушек, над которым работали Ляньшу и ее отец, было способно изменить ход военной кампании против Империи. Если Верховный главнокомандующий перехватил их переписку и узнал о разработках, то вполне мог предпочесть украсть их у Аньхуэй Шаньцзиня, раз не смог ничего добиться от Ляньшу. Но зачем понадобилось убивать отца? Разве не мог отец принести больше пользы, будь он жив?
Аньхуэй Шаньцзинь вернулся в Хуайжэнь почти двадцать лет назад и счастливо жил на родном острове в окружении обожаемых детей и любящей жены. Все это рухнуло из-за эгоистичной жажды знаний и открытий Аогэ Ляньшу и жажды власти ее брата Ляньцзе. Если бы Ляньшу не обратилась к отцу, если бы отец не согласился помочь, то, возможно, его жизни ничего бы не угрожало.
Ляньшу все еще разглагольствовала, хвастаясь гениальностью своих инженерных разработок, но Инь ее уже не слушала. Она выбежала из комнаты, прижимая «Руководство» к груди.
Обнаружение причин смерти отца выбило Инь из колеи. Ее бросало от принятия к отрицанию, от облегчения к гневу, ее штормило, и она никак не могла выбраться из лабиринта противоречивых эмоций.
Она искала избавления в учебе, с головой погрузившись в исследования, и работала с небывалой силой и страстью, проводя долгие вечера в кузнице. Прочные щипцы и видавшая виды наковальня теперь стали ее лучшими друзьями. Она перебирала вариант за вариантом, образец за образцом, ударами молота пытаясь придать раскаленному железу нужную ей форму – как будто она могла выбить из него правду, которую так стремилась найти, но теперь жаждала забыть.
Посреди стола в мастерской, упрятанная в прочный бронзовый сундук, стояла небольшая бамбуковая емкость, обтянутая слоями промасленной кожи. Внутри мерцала серебристая жидкость, слегка дразня своей переливчатостью.
Дьявольская руда.
Она обнаружила ее на своем верстаке два дня назад и поняла, что ее принесла мастер Ляньшу. Как бы ей ни претило принимать что-либо от женщины, косвенно виновной в смерти отца, руда была необходима для осуществления ее планов.
Бывали минуты, когда она сидела, не отводя глаз от серебристой жидкости, завороженная ее красотой и в то же время в ужасе от ее разрушительной силы. Отец так и не смог завершить свою разработку воздушных пушек, но теперь она направила его поиски в совершенно иное русло – и они принадлежали только ей.
Что бы он сказал, если бы увидел все это?
