Чувство вины возникло с новой силой, разрастаясь и обвивая, словно плети лиан, сознание и взывая к ее совести.
После долгих часов плавки и отливок, чтобы в конце концов получить клинки в форме полумесяца, Инь рухнула на табурет и вытерла пот со лба. Часы, проведенные перед жарким пламенем кузницы, брали свое, и усталостью был пропитан каждый дюйм ее костей. Однако никогда еще она не чувствовала себя такой живой.
Летающая гильотина была почти готова. Это было первое оружие, которое она создала исключительно своими силами.
Если проектирование и создание оружия было сферой интересов ее отца, то этот интерес достался по наследству и ей. На Хуайжэне он не допускал дочь к такой работе, подкидывая ей куда более безобидные идеи, но ни одна из них никогда не захватывала ее воображение так сильно, как то, о чем она мечтала сейчас.
Возможно, именно это и означало «прокладывать свой собственный путь».
Дверь со скрипом отворилась, и в мастерской раздался звук шагов. У входа стоял и с любопытством осматривался Е-кань.
– Что ты здесь делаешь?
– А что, есть места, куда мне вход воспрещен? – ответил он.
Он прошел вглубь мастерской, разглядывая разбросанные по столу бумаги и книги.
– Что это? – он держал в руках один из эскизов.
Это был ранний вариант летающей гильотины. Эскиз изображал конструкцию, напоминавшую шляпу на длинной металлической цепочке, с изогнутыми лезвиями, расположенными по краю, словно лепестки цветка.
– Предполагается, что ее надо метнуть, – она выразительно изобразила движение, – и эта штука приземлится на голову врага. Затем надо дернуть за цепочку, – она вновь изобразила движение, – лезвия повернутся и срежут ему голову.
Е-кань уставился на нее в изумлении. Он несколько раз моргнул, взглянул на эскиз и отбросил его, как горячую картофелину.
– Да что с тобой такое? – воскликнул он. – Что за кровожадная идея?
Глядя на выражение ужаса на его физиономии, Инь горько рассмеялась. Если однажды ему придется последовать за своими старшими братьями на поле битвы, возможно, он уже этого не скажет. Оставалось надеяться, что этого никогда не случится.
– Кстати, я ведь принес тебе вот это, – сказал принц, вручая ей конверт. – Сегодня доставили письма из дома. С чего это ты вдруг начала получать письма? Я думал, твоя семья вообще не знает, что ты здесь.
– Да, они не знают.
Только Нянь была в курсе, что она в Фэе, но Инь не упоминала при ней Гильдию. Инь озадаченно смотрела на конверт, затем открыла и достала письмо.
Взглянув на подпись, она быстро сложила бумагу и протянула ее к пламени свечи в бронзовом подсвечнике. Огонь медленно поглотил плотный лист, пока от него не осталась лишь кучка пепла на столе.
– Зачем ты его сожгла?
– Ничего достойного прочтения.
– Письмо от Номера Восемь? – продолжал допытываться принц, надеясь прочесть ответ на ее лице. – Вы что, поссорились, голубки?
– Придержи язык. У нас с бейлом не такие отношения, – уклончиво ответила Инь. Она вновь сосредоточила свое внимание на раскаленном горне, стараясь вытеснить из головы все мысли о Е-яне.
Е-кань цинично изогнул бровь.
– Правда? – спросил он. – Тогда почему у тебя такой вид, будто ты лягушку проглотила?
– Убирайся, Е-кань, пока я тебя не вышвырнула.
Улыбка дрогнула в уголках губ Е-каня. Он взъерошил ей волосы – так, как она любила делать это с ним.
– Я сам уйду. В любом случае хорошо, что ты прозрела и поняла, что Е-ян – ужасный выбор. Я рад, что мои мудрые наставления не пропали даром. – Гордо улыбаясь, он повернулся и вышел из мастерской.
Инь вгляделась в кучку пепла, потом подула на нее, и вот уже на столе не осталось ничего, кроме едва заметного серого следа – слабого напоминания о прошлом.
Дни текли своим чередом. На скучных уроках истории Гэжэня время тянулось бесконечно, а в мастерских, где она усовершенствовала свои творения, оно летело, и его всегда не хватало. Финальный экзамен на ученичество неумолимо приближался, пока до него не осталось всего несколько дней.
Кандидаты с тревогой ожидали предстоящего испытания, но больше всего их волновала неопределенность ситуации. О возвращении Верховного главнокомандующего из Империи по-прежнему ничего не было слышно. Новости с фронта доходили до Фэя по каплям, и никто не знал, что из них правда, а что слухи.
Лишь за три дня до назначенной даты финального испытания мастер Гэжэнь обратился к классу с объявлением:
– Кандидаты! Мы получили сообщение, что, к сожалению, Верховный главнокомандующий не сможет вернуться в столицу к назначенной дате итогового экзамена. Мастера гильдий посовещались, и Великий мастер Цаожэнь решил отложить экзамен на неопределенный срок до возвращения Верховного главнокомандующего.
По комнате прокатился взволнованный ропот, переросший после ухода Гэжэня в громкие, взволнованные перепалки.
– За что? – стенал Ань-си. – За что они продлевают мои страдания?
Чанъэнь похлопал его по спине.
